Сирахама - Артур Прядильщик

— Ну, и правильно! В таком виде тебя ни в одно приличное заведение не пустят, гы-гы-гы! А вот я с обеда головой мучаюсь! Ты где догнаться-то успел?

— Таки устраивал финансовое благополучие будущего зятя! Кстати, Сакаки, ты кто по гороскопу?

— Дева. — Настороженно ответил Сакаки.

— Дева? Хм… Сейлор Мун под Новый Год рекомендуется избегать капитанов аэромобильных войск Российской Империи.

— Чё? — Сакаки недоуменно смотрел на мастера Ма. — Молодец, Кенчи! Крепко тебя по башке приложил-на! Во имя Луны-на!

Я победил Ма Кэнсэя… Мы, муравьи, свалили слона и затоптали его!

Интересно, насколько сильно он поддавался? Это невероятное по своей абсурдности чувство, как я балансирую на грани… и чувствую, как, перешагнув грань, буду тут же убит… И желание шагнуть ТУДА — потому что шансы — «пятьдесят на пятьдесят», несмотря на мастерство учителя.

Я ощущал, как Ма Кэнсэй готовит убойный ответ на мой «последний шаг» — смерть была бы мгновенной и неотвратимой. Неприятное ощущение. И — в то же время — манящее. Как обещание чего-то волшебного и невиданного. Как…

«Но ведь не убили же, Малыш!»

Дом встретил меня тишиной и горящим огоньком автоответчика:

— Кенчик, мы ушли в гости. Будем в одиннадцать! Ужин в холодильнике — разогрей. Опоздавшим мясо не положено! Перед сном обязательно проверь газ на кухне и закрыта ли дверь!

Мужской голос автоответчика добавил:

— Сегодня в двадцать — двадцать две.

Следующее сообщение. Голос Хоноки:

— Аники! Тебя спалили с Ренкой! Меня пытали! Шухер!

И — мужской голос.

— Двадцать — двадцать пять.

Следующее. Отец:

— Сынок, поздравляю! Три — хорошее число! Когда ты сказал, что пачки тебе недостаточно, я даже не поверил! Сынок, я горжусь тобой! Не сдавайся!

Голос автоответчика добавил:

— Двадцать — двадцать девять.

И еще одно! Они там в очереди к телефону стояли, что ли?

— Аники! В ванной правый ящик, в коробке от «Белой Кошки»… ну, это типа стиральный порошок! Там целых три банки сгущенки! Я тебе не говорила! Запись после ознакомления сотри!

И еще:

— Хм… ну, видимо, секреты внутри нашей семьи не держатся, и тебе уже все растрепали. Кенчи, ты, главное, не расстраивайся. И не забудь про газ и дверь! А сгущенку я уже перепрятала, разумеется! Чмоки!

И, наконец, последнее, громким шепотом:

— Аники! Гостиная! Стеллаж под диски. Только — никому! Тоже чмоки!

Ну и семейка у меня! Всего несколько фраз, а я уже улыбаюсь до ушей!

Я подозревал, куда они пошли — сестры-драконихи, наверняка, созвонились. Или это даже было официальное уведомление. Оставалось надеяться, что мать сумеет проследить, чтобы отец не прихватил с собой свои любимые «Зиг Зауэры». И чтобы не полез разбираться с мастерами, когда узнает подробности… Если узнает.

Ждать их из гостей я не стал — завалился спать. Снилось мне…

«Вас мучают эротические сны? — Почему же „мучают“, доктор! Я ими наслаждаюсь!»

Снилось — разное. При случае порекомендую Сигурэ опробовать некоушки и хвостик… скорее всего, из набора «Пантера Багира». Черная нека с черным «Выхлопом» — это будет нечто!

Когда помиримся… И — если…

— Аники! Аники! Она классная! — Прыгал по мне совсем не маленький большеглазый демонёнок. — Она такая прикольная!

— Кто? И хватит прыгать по мне! Тебе, лосихе, уже четырнадцать!

— Мисаки! А как она в «Отелло» играет! Второе место в чемпионате Редзинпаку!

— Да ты что!

— Ага! А ты с ней уже спиногрызиков заделал? Я хочу вот такую маленькую сестричку! — Мне показали требуемый размер. — Ну, братик тоже сойдет!

— Хонока… солнце мое… Откуда ты знаешь Мисаки?

— Вчера с мамой и папой ходили в гости в Редзинпаку! Братан, тебя спалили! Меня допрашивали! Вторая степень — не меньше! Я героически молчала, но шантаж от мамы — это страшно! А потом — подкуп! Сгущенкой!

— Это я уже понял по вчерашним сообщениям… и? Какая была реакция «следователей»?

— Было решено, что Ренка и Миу — это «вилами на воде», а Мисаки — почти «на мази». Так что — забей! А чего ты такую маленькую спер? Не мог кого с буферами побольше найти?! Или боялся не унести?!

М-да…

— Не-не! Аники, ты не подумай! Она тоже прикольная! Совет вам да любофф!!!

За завтраком мне ничего не сказали. Отец с матерью перешучивались, Хонока пыталась участвовать, а я смотрел в сторону беззвучно работающего телевизора и думал: что и, главное, КАК подарить Миу на Новый Год. Тем более, сейчас я вполне мог провернуть задуманное — «Счастливчик» с моего номера запустил аж двадцать песен, если судить по огромной сумме, поступившей на новенькую карточку («На счет, Малыш! На счет!»)! Когда успел-то? Я слышал только одну. Или они заплатили за всё, что нового уже прозвучало за этот месяц?

А вчера я чуть не убил своего сэнсэя… или он — меня. Восхитительное чувство!

«Но ведь не убили же, Старик!»

— Кенчи? — Миу удивленно на меня посмотрела. — А тренировка?

Мы стояли у перекрестка: направо — Редзинпаку, прямо — дом.

— Сегодня пропущу, Миу.

— Вот как… Хорошо, Кенчи. — Чуть улыбнулась Миу.

В эмоциях ее не было ни безнадеги, ни смирения (в последнее время девушка была очень спокойна… последствия чертовой активации? Или какого-то принятого решения?), ни осуждения, ни разочарования…

— Миу… Что вам с Ренкой сказали о Мисаки?

— Какой общий расплывчатый вопрос, Кенчи… — Хмыкнула она. — Попытайся еще раз.

Я откровенно почесал в затылке, пытаясь сформулировать проблему как можно более обтекаемо и деликатно:

— Известно ли вам об обстоятельствах, препятствующих возвращению Мисаки Охаяси в семью?

Миу фыркнула и тихонько рассмеялась:

— Акисамэ с удовольствием поставил бы тебе «А» за такую изящную формулировку… Известно. Нам продемонстрировали фотографии, на которых у спящего Сирахамы Кенчи на груди в две дырочки уютно сопит дракошка Мисаки Охаяси… и — никакой одежды.

Захотелось выругаться. Миу, видимо, поняла мое состояние, потому что успокаивающе сжала мою ладонь:

— Не фотошоп, конечно. Но вначале даже я купилась и закатила скандал. Но потом успокоилась и подумала… Постановкой ведь за километр несет. Я же видела, в каком состоянии Сигурэ тебя доставила — по времени сна не сходится… К тому же Ренка рассказала о твоем отношении к женским трусикам — а у Мисаки, когда мы ее укладывали, они были на месте. И, самое главное, ты такого ни за что не сделал бы!

А теперь захотелось выругаться еще раз. Судя по эмоциям, Миу была уверена во мне на все сто процентов!

— Между прочим, я ошибалась. — Деланно грустно вздохнула Миу. — Мисаки не «дохлая»: фигурка у нее — ничего так…

— Миу, я не знаю, что тебе сегодня или завтра… или когда еще обо мне скажут. Но я не забрасываю тренировки. И не собираюсь отступаться. Понимаешь?

«А пафоса, пафоса… аж скулы сводит, Старик!»

— Конечно, Кенчи! — Все та же непрошибаемая спокойная уверенность («Малыш! Да чем же мы заслужили такое доверие?!»). — У тебя получится! За меня тоже не беспокойся. Что бы про меня ни говорили… Понимаешь? Что бы ни говорили!

«Старик, она явно что-то задумала!»

— Кенчи, если ты вдруг забыл… я на пробежку выбегаю ровно в пять-тридцать…

Глава 18

На тренировку в Редзинпаку я не пошел и на следующий день. Привел Миу к воротам, получил полновесный и откровенный поцелуй, ощутил направленную волну «жажды крови» (эдакий аналог вежливого покашливания от Старейшего — чтобы, значицца, молодежь не увлекалась), уважительно поклонился в сторону ворот, и отправился домой.

Выскочить и затащить меня на тренировки никто не пытался… может, правда, совесть проснулась? Ну, хотя бы помечтать-то я об этом могу, не так ли?

Миу не настаивала, не показывала, как ей будет скучно и одиноко в Редзинпаку без меня, ни какими другими способами не пыталась склонить меня к посещению Редзинпаку. Она спокойно приняла мое решение и показала свое согласие с ним и поддержку. И даже намеком не делала мое положение еще более паршивым…

Идеальная мудрая женщина, начисто лишенная подростковых комплексов! Хрен я ее Рююто отдам или какому-то там… «сильнейшему»!

Когда я забежал домой за еще с вечера собранными вещами, в мою комнату, постучавшись, просочилась мать:

— Кенчи, ты пропускаешь тренировки? — «Деликатно» и «издалека» начала она.

— Решил сделать маленький перерыв, ма. И не пропускаю, нет. Сегодня, вот, в институтском спортзале тренировался. — Опять на том же складе спортинвентаря… правда, без таких разрушительных последствий. — И пробежки я каждый день делаю. — Поднимаясь в пять часов утра.

— Да, мы уже встречались с вами этим утром, Сирахама-сан! — Важно покивала головой мать. — Вы изволили сломать Ни-сана — мой любимый тренажер! — Она возмущенно уперла руки в бедра. — Зачем было выдергивать ему руки?!