Под мраморным небом - Джон Шорс

– Нанеси им смертельный удар, Аурангзеб. Чтобы мы могли диктовать условия мира.

Не заботясь о приличиях, Аурангзеб удалился. После того как он ушел, Дара выпрямился:

– Помнишь битву...

– В чем суть твоего вопроса, Дара? – снова перебил его отец.

Мой старший брат поморщился, так как он привык говорить обиняками:

– По-твоему, мудро, отец, оставлять Агру без защиты?

Отец и я, мы знали: Дару больше беспокоит то, что под командованием Аурангзеба оказались пятьдесят тысяч наших лучших воинов.

– Агра, – отвечал отец, – вполне способна защитить себя. В половине дня пути от города стоит еще более многочисленная армия.

– Так близко?

– Да. А теперь займись-ка своими обязанностями. Если, конечно, тебе не нужно какую-нибудь книгу почитать.

Дара натянуто улыбнулся.

– С чтением покончено, отец, – сказал он и покинул балкон.

В отсутствии братьев солнце, казалось, стало гораздо теплее. Подставляя лица солнечным лучам, я вместе с императором лениво ела арбуз. Отец вдруг как-то стих, и я не смела нарушить его покой. Я сидела и думала о том, как бороться с Аурангзебом. У отца была своя обширная сеть шпионов, у Аурангзеба тоже. У меня – только Ладли. А если я хотела быть полезной Даре, мне требовалось больше сведений, чем те, которые могла добыть Ладли. Но кому еще я могу довериться, кого еще могу попросить о помощи?

– Комары, – произнес отец. – Мои сыновья – как комары.

Далеко внизу обезьянка прыгала с крыши на крышу. В Красном форте было много этих зверушек; их часто держали в качестве домашних питомцев.

– Прости за смелость, – проговорила я, – но мне кажется, ты слишком сильно полагаешься на Аурангзеба.

– А что мне остается, Джаханара? Трон всегда предназначался для Дары, но способен ли он вселить страх в черные сердца персов? Деканцев? Португальцев? Едва ли, как ни грустно это признавать. А Аурангзеб, хоть я и... не очень его люблю, способен усмирить наших врагов.

– Но какой ценой? Ему не нужен мир ни с нашими соседями, ни с индусами. Он разрушит...

Отец вскинул руку:

– Поэтому мы должны помочь Даре стать правителем. Он мудрее Аурангзеба. И теперь мы должны научить его быть почти таким же жестоким.

На мой взгляд, это была невыполнимая задача, но я промолчала. Подобные разговоры меня утомляли. Мне хотелось рассказать отцу про мою маленькую Арджуманд, про то, как она быстро учится ползать. Или поговорить с ним о нашем мавзолее. А вместо этого мы обсуждали наши тревоги.

Днем я буду думать о его мире, размышляла я. Буду строить планы и плести интриги, как хотела бы мама. Но вечером только Иса и Арджуманд будут занимать мои мысли.

Я поцеловала отца на прощание и отправилась на стройку. Я не стала садиться на лошадь, предпочла пойти пешком. Петляя по улочкам Агры, идя по широким дорогам, ведущим к мавзолею, я сосредоточенно думала о том, как лучше понять замыслы Аурангзеба. Решение пришло само собой, но я не спешила вникать во все его сложности. Потому что этот мой план поставил бы под удар жизнь еще одного человека, которым я очень дорожила.

В конце концов я решила – с большой неохотой, – что выбор оставлю за своим другом, и прошла в сад, который был разбит рядом с мавзолеем. Деревья, посаженные здесь несколько лет назад, уже были немного выше меня. Вдоль стволов деревьев тянулись ровные ряды тюльпанов, крокусов и георгинов. В каналах, проложенных вдоль дорожки, плескались цветные карпы; они поедали садившихся на воду насекомых.

Низама я нашла быстро. Сидя на шее слона, он заставлял животное тащить связку бамбука к основанию платформы. Когда слон выполнил его команду, он угостил животное сахарным тростником; слон забрал у него тростник своим гибким хоботом. Низам, в гареме всегда казавшийся женственным, теперь выглядел более мужественным, чем многие из мужчин, которых я знала. За годы работы на строительстве Тадж-Махала он нарастил борцовские мускулы. Его грудь и плечи стали шире. Он даже казался выше ростом.

С проворством гепарда Низам спрыгнул со слона. Не задавая вопросов, он последовал за мной к реке, подальше от тысяч рабочих. У берега стояли три баржи. Мы прошли мимо этих задумчивых гигантов к тихому местечку, где женщины били одежду о камни. Я поежилась, вспомнив, что на этом участке реки я едва не утонула.

– Моя госпожа? – произнес Низам, когда мы свернули и увидели, что поблизости никого нет.

– Как дела, Низам?

– Хорошо, спасибо.

– А если честно?

Низам устремил взгляд на Тадж-Махал:

– Я доволен.

Я почти отказалась задавать свой вопрос, так как не хотела, чтобы счастье Низама было столь мимолетным. Однако меня всегда учили, что долг превыше всего, поэтому я спросила:

– Как ты смотришь на то, чтобы уйти отсюда?

– Уйти? Почему?

Я колебалась, думая, что все же стоит найти кого-то другого. В конце концов, я могла бы просто нанять кого-нибудь из воинов.

– Почему, моя госпожа?

Откинув покрывало с лица, я сказала:

– Скоро Аурангзеб отправляется на север воевать с персами.

– Да, я слышал.

– Низам, ты прекрасно знаешь, что... он ненавидит Дару и меня... – Убедившись, что нас никто не подслушивает, я продолжала: – Не так давно он пытался убить Дару. Это знают всего несколько человек. То несвежее мясо спасло ему жизнь.

– Каким образом?

– Теперь это не имеет значения. Важно то, что я должна понять его тактику. Военную тактику. Под его командованием пятьдесят тысяч человек, Низам. Пятьдесят тысяч. Но как он ими распоряжается? Что у него за тактика? Чего особенно боятся его враги? Я должна выяснить его слабые и сильные стороны, ибо я боюсь, что однажды, когда отец умрет, Аурангзеб и Дара столкнутся на поле боя. И если это случится, я планирую быть на стороне Дары. И должна буду дать ему благоразумный совет.

– Я не обучен военному делу, моя госпожа.

– Солдатами не рождаются. Но всему можно научиться, а ты впитываешь знания лучше многих. Ты учишься, Низам, наблюдая. Не задаешь вопросы, как я, но ничего не упускаешь из виду. Ты смотришь, как облицовывают камень, и вскоре сам его искусно облицовываешь. Ты увидишь, как Аурангзеб разворачивает свои войска, что впоследствии даст нам возможность предвосхитить его действия.

– А как я вступлю в его армию?

– Перед походом Аурангзеб будет набирать новых солдат. Ты без труда вольешься в их ряды.

– Позволь узнать. Это крайне