Под мраморным небом - Джон Шорс

улицы и положить конец беспорядкам. Несмотря на то что Аурангзеб быстро поднялся до ранга военачальника, император был верховным главнокомандующим, и солдаты последовали бы за ним даже в адский огонь. Никто не поставил под сомнение его распоряжения. Смутьянов – по крайней мере, тех, кто все еще дрался и убивал, – арестовали. Демонстрируя лояльность по отношению и к мусульманам, и к индусам, отец велел казнить нарушителей спокойствия, а потом выделил равное количество золота на восстановление сгоревших индий ского храма и мусульманской мечети. И всем дал понять, что любой, кто нарушит мир, будет приговорен к смерти.

После отец вызвал к себе Дару и Аурангзеба. Я тоже была приглашена. Мы собрались на личном балконе отца на самом верху Красного форта. По сути, это был двор с видом на реку. На балконе в глазурованных горшках росли миниатюрные кипарисы, пол покрывал ковер с изображением сада на берегу реки, на ковре лежали подушки. Мы с отцом уже сидели на подушках, когда пришли мои братья. Оба выглядели сердитыми.

Поскольку только что рассвело, слуги принесли нам фрукты и чай. Слуги давно служили при дворе и знали, что между моими братьями разлад, поэтому поспешили удалиться, плотно закрыв за собой бронзовые двери. Дара и Аурангзеб сели на противоположных краях ковра. Аурангзеб теперь носил аккуратную бороду. Ходили слухи, что он соблюдает старинный исламский обычай и не будет сбривать бороду, пока не убьет всех своих врагов.

Отец молчал. Я тоже. Мой взгляд был устремлен на юго-восток, я смотрела на Тадж-Махал. Леса почти полностью скрывали строящееся здание, но белый мрамор искрился на солнце. На лесах, словно муравьи, сновали рабочие. В свете раннего утра блестели металлические инструменты в руках каменщиков.

Где-то посреди этого хаоса находился Иса.

– Вчерашний идиотизм не должен повториться, – просто сказал отец, сжимая кулаки на коленях. – Пока я жив, я этого не допущу. – Его лицо, обычно такое доброе, сегодня утром было сурово. – Зачем, Аурангзеб, зачем, во имя Аллаха, ты устроил эти беспорядки, тем более сейчас, когда враги атакуют наши северные и южные рубежи?

Мой младший брат принял высокомерный вид:

– Я не сказал ни слова лжи.

– Я не упоминал про ложь. Но, должно быть, она у тебя на уме, раз ты сам об этом заговорил.

– Индусы – никудышные воины. Еще более никчемные, чем собаки. Их ряды дрогнули, и трусливые псы бросили свои позиции.

– Тогда, если хочешь, вели понизить в звании или казнить офицеров, которые командовали ими, но, являясь в мой дворец, не смей оскорблять людей, которые сражались за империю, когда тебя еще не отняли от груди кормилицы.

– Нам нужен мир с индусами...

– Попридержи язык, Дара, я еще не закончил! – бросил отец. Аурангзеб успокоился, довольный тем, что отец отчитал Дару, а отец повернулся к нему: – Как можно было поджечь храм?! Это предательское деяние!

– Я ничего не поджигал.

– Не поджигал?

– Нет.

– Разве я похож на верблюда? – Отец впился зубами в яблоко. Я никогда не видела отца таким сердитым. – Думаешь, Аурангзеб, только у тебя есть шпионы? Разумеется, я знаю, что это ты велел поджечь храм. Ты ведешь себя как обиженный мстительный ребенок. Один Аллах ведает, зачем ты это делаешь. Я не понимаю. О да, я знаю, чьего расположения ты ищешь. Но ведь вельмож, которые тебе симпатизируют, гораздо меньше, чем тех, кого ты настроил против себя! Теперь, мой сын, я опасаюсь, что многие индусы будут стремиться вонзить тебе в спину клинок.

– С врагами я разберусь, – быстро проговорил Аурангзеб, пожалуй, слишком быстро. Ладли как-то сказала мне, что Аурангзеба мучит паранойя: он боится, что его убьют. Судя по всему, сейчас отец надавил на его самое больное место.

Отец опять откусил кусочек яблока:

– Вот что я тебе скажу. – Он сердито посмотрел на Аурангзеба. – Враги плодятся, как крысы. Ты их давишь, травишь, сжигаешь, а их все больше. И неважно, мир сейчас или война, сытное или голодное время. Враги всегда будут устраивать против тебя заговоры.

– Но ведь ты до сих пор жив.

– Потому что я не оскорбляю тех людей, которые помогли мне прийти к власти. Тех, кто готовит мне еду, сражается в рядах моей армии и платит налоги в мою казну!

– Мусульмане вооружают...

– Ты хороший солдат, Аурангзеб, но в придворной политике – сущий ребенок. Ты был бы прирученным гепардом на поводке у хитрого вельможи или куклой в руках Джаханары, случись ей сесть на Павлиний трон.

Аурангзеб стиснул зубы, на скулах у него вздулись желваки.

– Неужели ты позволишь женщине...

– Из нее получилась бы отличная правительница! – перебил его отец. – Думаешь, твоя мать не смогла бы править империей? И уж, конечно, она не стала бы сеять раздор между нашими народами и все дни напролет изучать религии.

Дара, который до этой минуты был избавлен от гнева отца, поморщился. Я понимала, что отец оказался в трудном положении. Он очень любил Дару, но не был уверен, что его старший сын сумеет сохранить империю в условиях борьбы с нашими врагами. Сейчас он умышленно провоцировал его, надеясь, что Дара начнет более серьезно относиться к своим обязанностям.

– Ты нужен мне, Аурангзеб, – сказал отец. – Но я не допущу, чтобы ты подрывал устои империи! Отныне ты будешь относиться к индусам с уважением. Они должны поддерживать нас. Если я узнаю, что еще какой-то храм был осквернен или совершено нечто подобное, ты отправишься чистить конюшни!

Рука Аурангзеба дернулась, и мне показалось, что он сейчас обнажит меч. У него наверняка мелькнула мысль о том, чтобы прямо сейчас убить нас троих. Устранив нас, он мог бы спокойно взойти на трон. По словам Ладли, Аурангзеб боялся, что знать ополчится против него, если он убьет отца. Отчасти я была согласна с подругой, но подозревала, что причиной его колебаний прежде всего является религия. Ведь в исламе убийство собственного отца считается тягчайшим грехом.

– Куда мне выступать? – наконец спросил он; в его взгляде кипела ненависть.

– Возьми пятьдесят тысяч солдат, отправляйся на север и усмири персов. Они наиболее опасны. Деканцев можно привести в покорность позже. Уничтожь персидскую армию. Сотри с лица земли их укрепления, отрави их колодцы, сожги их зерно. Сделай так, чтоб они не могли воевать против нас.

Никогда еще Аурангзеб не получал под свое командование столь многочисленное войско. Хоть отец и унизил его, Аурангзеб был доволен.

– Сколько голов ты хочешь? –