Дом с черными тюльпанами (СИ) - Джолос Анна

— Так и поступлю, — побледнев, кивает Вита, на которой нет лица.

— Лишь бы поздно не было, — язвительно отзывается Мирослава. — Если бабушка домой не вернётся, гореть нам всем в аду целую вечность…

Эпилог

Ася

— Ну куда ты это вешаешь? Неужели не понимаешь, что оно абсолютно ни к месту?

— Почему это?

— Потому как создаёшь хаос и ломаешь нам концепцию!

— Скучную и однообразную!

— Эклектичную и эстетически приятную для глаз! А не вот это вот всё…

— Я художник. Я так вижу!

— Немедленно сними этот дурацкий шар! Сейчас же! Он нарушает колористику и стиль!

— Не нарушает! — спорит оппонент. — Красный никак не конфликтует с серебристым и синим. — Согласно цветовой палитре…

— Снимай! Я привыкла видеть на ёлке два цвета! А не эту муть!

— Эмма, прошу не оценивать мой творческий порыв столь плосколобо! Я только начал! Нельзя судить о картине по первому мазку! — возмущается мужчина.

— Тут по первому мазку яснее-ясного, что второго не надо!

— Сними, не спорь и не зли её, — шепчет Нина, пока Вита смеётся.

— Да погодите, Эмма! Дайте больше пространства своей фантазии! Раздвиньте, что называется, границы!

— Плосколобой? Мне послышалось, или он произнёс именно это?

— Что вы вечно цепляетесь к словам?

— Снимай шар, Веня! — как обычно, упрямо настаивает на своём Багратовна. — Звезда градусов на пятнадцать кренится влево! Установи ровнее! — тут же попутно требует от Марата устранения недочётов. — И да, кренится не только она, — предупреждает будничным тоном и я, спешно отбросив гирлянду в сторону, тут же цепляюсь в стремянку обеими руками.

— Держу!

— Готово! — сообщает парень и спускается вниз.

Улыбаемся синхронно.

Задерживаем друг на друге взгляд и его глаза снова транслируют тот набор эмоций, от которых мурашки бегут по коже.

Восхищение, восторг, очарование, любовь.

— Марат, гирлянда над камином всё ещё ждёт тебя. Она тоже женского пола и сама себя к электричеству не подключит, — нарочито сухо напоминает Эмма, уже по обычаю притушив то волшебство, которое разгорается в такие минуты между нами.

— Уже иду, Большой Босс, — смеётся он и целует меня в лоб прежде, чем отправиться на очередное задание.

— Мирослава, это что ещё за ерунда?

— Как это что? Рождественские носки, — отзывается внучка невозмутимо.

— Я не слепая! Выражаясь вашим языком, на кой, спрашивается, они там икс?

— Так должно быть! Вообще не понимаю, почему их тут раньше никогда не было?

— Потому что я строго-настрого запрещала! На черта портить камин!

— Ничего я не порчу! Глянь как красиво, ба!

— Красиво было «до»!

— Было скучно и однообразно, как подметил дед Веня.

— Вот! Слышите? — оживляется тот, отреагировав на слова поддержки.

— Ну зачётно же смотрится, — отступив назад, любуется своими трудами Мира.

— Здорово, — соглашаюсь я, глядя на результат.

— Вы все сговорились, что ли? — ворчит Багратовна. — Один вешает красные шары! Вторая ерунду какую-то лепит! Третья одобряет!

— Никакая это не ерунда! Это обязательный атрибут новогоднего праздника! Согласно английской легенде, Санта-Клаус случайно уронил в носок несколько золотых монет, когда спускался вниз по дымоходу.

— Англия, Санта. Звучит дюже непатриотично, — недовольно констатирует Эмма. — Мы в России живём.

— Позвольте вмешаться и оспорить версию Мирославы. — деликатно вклинивается в их разговор Нина Багратовна. — Если хотите знать, традиция вешать носки на камин связана с легендой о святом Николае. Согласно преданиям, он тайно помогал нуждающимся, иногда оставляя подарки и монеты в носках, которые сушились возле печки.

— Пусть носки висят! Дорого-богато и уютно!

— Пожалуйста, — просим с сестрой на пару.

— Ну раз это не противоречит обычаям нашей культуры… — дёрнув плечом, отвечает Эмма.

— А посмотрите, как интересно и оригинально выглядит ёлка! — восхищается Нина стараниями мужа.

— Тебе только повод дай восхвалить своего Венечку.

— Но разве плохо?

— Прикольно, — озвучивает своё мнение Марат.

— Очень красиво, — подключается Вита.

— А главное патриотично, как ты хотела. Белый, синий, красный. Давай тоже так оставим, Багратовна? — предлагает внук.

Мы киваем, выражая аналогичную позицию. Дедушка Лёва, сидящий в коляске, одобрительно мычит, глядя на жену.

Она тяжело вздыхает, поджимает губы и возводит глаза к потолку.

— Спасибо, ба! — принимаем её молчание за показатель того, что она окончательно сдаётся.

— Ты лучшая, ба!

— Хватит бабкать! — одёргивает, но уже совсем беззлобно. Скорее по привычке. — Не надо было слушать вас! Сами-сами. Для этого есть специально обученные люди. Дизайнеры, декораторы.

— И без них справились, мам.

— Для первого раза вообще отлично, я считаю, — вздёрнув подбородок, подытоживает Мирослава. — Хорошую идею подала Аська! Не думала, что будет так клёво и интересно делать всё это. Тем более в обществе вас, старпёров.

— Эй! — Вита толкает её локтем в бок.

— Гирлянду подключил! — сообщает Марат и сотни огоньков вспыхивают.

— Красота невероятная!

— Давайте сделаем общее фото! Скорее все к ёлке, Немцовы!

— Ещё чего? Лично я с места не сдвинусь, — с ходу противится этой затее Эмма.

— Не проблема, давай я тебя сдвину, — Марат толкает кресло, в котором она сидит. (Временная мера. Слаба ещё очень).

— Прекрати немедленно! — возмущается громко. — Это что ещё за выходки?

— Первый пошёл! — катит её к наряженной ёлке. — Второй пошёл! — возвращается за дедом. — Паркуемся, — пристраивает его к жене.

— Я не намерена фотографироваться в таком виде! — категорически отказывается.

— Если тебя так триггерит это кресло, могу принести тебе твой трон из кабинета. Мирка, расставь пока всех по росту, — смеётся, давая указание сестре.

И да, пока мы шумно выстраиваемся у ёлки, действительно идёт в кабинет и приносит оттуда шикарный барский стул. Тяжеленный. Явно впервые сдвинутый с места.

— Пересаживаемся, королева капризов.

— Пупок-то не надорвал? — хмуро взирает на него Эмма, когда он подходит к ней.

— Не надорвал. Натренированный. Тебя таскал на себе полтора месяца!

— Марат, ты чего?! — возмущаюсь в ответ на его шутку.

— Раз-два.

— Аккуратнее можно?

— Не ворчи, — усаживает её на трон. — Получилось. Давайте приготовились, — отступает назад, доставая из заднего кармана телефон.

— Дай причёску поправить! — Эмма взбивает пальцами укладку.

— Там всё найс. Замри. И остальные тоже. Чё вы как дети головами крутите во все стороны?

— Стоим! — командует Мира.

— Надо же… И фейсы сегодня не как обычно выглядят. Без этого своего налёта пафоса и презрения. Все готовы?

— Нет.

— Что тебе опять не так, ба?

— Вольдемар умеет пользоваться техникой, — Эмма пальцем подзывает мужчину. — Будь добр, встань на своё место, внук, — приказывает твёрдо.

Марат, сперва растерявшись, передаёт Вольдемару смартфон и послушно исполняет её просьбу.

— Вот теперь все Немцовы в сборе, — наконец довольно произносит наша госпожа и в эту секунду мне очень хочется расплакаться. Я так безгранично рада, что не взирая ни на что, она не поменяла своего отношения к Марату!

— Не все Немцовы в сборе, — внезапно доносится до нас голос моего отца и сердце, дрогнув, замирает.

Он стоит на пороге гостиной.

Пришёл всё-таки…

Впервые с того дня, как Эмма, будучи на эмоциях, попросила его покинуть дом.

Сказала, что не простит его. Цитирую: «за бесхребетность, несостоятельность. Неспособность защитить семью и детей от обезумевшей жены, слетевшей с катушек».

Ева, кстати, в этот предновогодний вечер находится далеко отсюда.

Спецучреждение — это то, что ожидает её в самые ближайшие годы, ведь за содеянное придётся ответить. Финансовые махинации суд признал недействительными и никого из фигурантов дела без внимания не оставил.