Дом с черными тюльпанами (СИ) - Джолос Анна

Вскоре на пороге появляются врачи. Вита провожает их в комнату Эммы Багратовны, а некоторое время спустя её выносят оттуда на носилках.

— Бабушка… — голос дрожит. По лицу катятся слёзы. Сердце болезненно сжимается, когда вижу, в каком она состоянии.

Бледная. Худая. Восковая статуя. Совсем на себя не похожа…

Бегу на улицу.

Пока фельдшеры разговаривают с отцом, успеваю склониться над ней, стиснуть ледяную ладонь, поцеловать холодную щёку и прошептать:

— Пожалуйста, только не оставляй. Не уходи как мама! Я люблю тебя очень. Ты так мне нужна…

— Девушка, отходим. У нас счёт идёт не минуты. Она едва дышит. Давление очень низкое.

— Простите…

Отпускаю её руку. Послушно отступаю, чтобы не мешать врачам делать свою работу.

— Помогите ей! — отчаянно прошу вслед.

— Мы не волшебники. Сделаем всё, что в наших силах.

Вздыхаю. В груди будто битое стекло.

— Ась…

Марат кутает меня в тёплое одеяло и прижимает спиной к своей груди.

Вокруг суета. Шум.

Охрану выводят из дома.

Отец садится в машину скорой. Двери закрываются. Они уезжают.

Воет сирена, постепенно затихая.

Горько плачет Мира, осевшая на землю.

Какой-то невообразимый ужас творится вокруг, но по-настоящему становится страшно, когда все звуки внезапно стихают.

Пустой двор.

С неба всё также падает снег.

Над домом пролетает, каркая, стая ворон.

— Идём, — отстраняясь, произносит Марат убито.

— Пожалуйста, скажи, что она не умрёт…

*********

Этой же ночью в дом приезжают какие-то люди в форме. Ведут обыск. Допрашивают каждого из нас и в присутствии Виолетты изымают документы из кабинета. Как я понимаю, это свежие бумаги, связанные с махинациями, касающимися имущества и наследства.

Они уезжают только под утро. В доме с чёрными тюльпанами снова становится тихо и пусто. А ещё очень страшно. От той неизвестности, которой веет буквально отовсюду.

Из больницы новостей пока нет, к сожалению.

— Что теперь будет?

Вита, тяжело вздыхая, пожимает плечами и опускается в кресло напротив.

— Не знаю. Всё на ней держалось. Если мама не выкарабкается… — замолкает, так и не закончив предложение.

— Как вы могли допустить это? — злится Марат. — Ладно Вениамин и Нина, вечно живущие в собственном мире, но ты и Сергей…

— Теперь зовёшь его так? — спрашивает она, пристально глядя на парня.

— А как должен? — невозмутимо отражает неродной ей племянник.

— На протяжении восемнадцати лет ты считал его отцом.

— Может потому что вы упорно скрывали от меня правду?

Чувствую, как он напрягается.

— Тайное рано или поздно становится явным.

— Да неужели?

— Бутылка лишь пододвинула сроки неизбежного, — задумчиво рассуждает мой тренер. — Я проговорилась случайно. Не специально. Мы вообще думали, что ты сам однажды обо всём догадаешься. Викторов проводил с тобой куда больше времени, чем Сергей. К тому же, вы с моим братом совсем не похожи. Ни снаружи, ни по содержанию. С ранних лет ясно было: ты совершенно из другого теста и, кстати, нашей госпоже Немцовой это было по душе. До тех пор, пока ты козлить не начал.

— Все были в курсе, кроме меня! Кто-то из вас обязан был рассказать! — не скрывая досады произносит обиженно парень.

— Эмма была против. Она запретила нам вспоминать и обсуждать шашни Евы с Викторовым. С того самого дня как ты появился в этом доме, никто не смел говорить вслух о том, что ты неродной сын Немцова.

— Бабушка что с самого начала знала? — удивляется Мирослава, округлив глаза.

— Разумеется!

В смысле?

— Зачем Багратовне нужен был чужой ребёнок? — хмурится Марат.

— Сложно объяснить.

— Уж постарайся как-нибудь! — стискивает он челюсти.

— Во-первых были определённые договорённости с Титовыми, родителями твоей матери. Брак же не по любви заключался, а по расчёту. И состоялся исключительно ради экономического блага. Это было по сути выгодное для обеих сторон бизнес-сотрудничество.

— А во-вторых что?

— Полагаю, на тот момент Эмму беспокоили некие опасения относительно здоровья сына. Немцовым непременно нужен был наследник. К тому же, Ева, как ни странно, выглядела жертвой в этой истории, ведь Сергей на протяжении нескольких лет фактически в открытую крутил роман с матерью Аси.

— Что значит в открытую? — моя очередь бестактно вмешаться в их разговор.

— Я имею ввиду тот факт, что семья знала.

— Ужас какой… Ума не приложу, как такое возможно?

— Всё это отвратительно. Слушать противно, — выражает своё мнение Марат.

— Ну извините, говорю как есть.

— Получается, чужого внука дружно приняли, а от родной избавились, — кивает он в мою сторону.

— Мать Аси скрыла свою беременность, исчезнув из поля зрения на долгие годы.

Молчим какое-то время, слушая потрескивание поленьев в камине.

— Когда Эмма узнала о моём существовании, какой была её первая реакция? — осмеливаюсь спросить у Виты. — Только честно, пожалуйста.

— Она не выходила из кабинета сутки, а потом во время завтрака сообщила всем нам о том, что у Сергея есть внебрачная дочь. И сразу сказала, что намерена забрать тебя из детдома, если тест ДНК подтвердит наличие родственной связи.

— Хотела журналистов опередить?

— Ась, — Вита вновь вздыхает, — да, не стану скрывать, по-началу ты действительно свалилась как снег на голову и была той самой костью в горле, о которой обычно в таких случаях говорят, но потом… Мне кажется, наша госпожа Немцова прониклась к тебе.

Я тоже это чувствовала.

Хотя возможно, я просто отчаянно хочу верить в то, что слышу.

— Будь уверена: холодное, как ледяной айсберг, сердце оттаяло. Пусть и запоздало, — в её глазах читается грусть и тоска.

— Это потому что она катается как богиня, — ревниво высказывает свою версию Мирослава.

— Да, в Назаровой мама увидела себя, — улыбается Вита. — Волевой характер, огонёк в глазах, дикая работоспособность и выносливость, талант от бога. Никогда не забуду, как поверг её в шок твой первый прокат.

— Она не ожидала, да? — мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Естественно не ожидала! Чтоб вы понимали, ей пришлось в тот вечер принимать успокоительные. Она жутко завелась на тему того, что Ксения намеренно скрывала от неё такой бриллиант!

— А мне сказала, что прокат так себе…

Задело тогда очень. Я ведь старалась изо всех сил.

— Чтобы ты чересчур в себя не поверила.

— Как похоже на нашу Багратовну, — фыркает Марат.

— Говорю же, Аська стала любимой внучкой из-за того, что Эмма увидела в ней чемпионку!

— Знаешь, Мир, думаю, Ася покорила её не только этим. Скромность, честность, искренность, доброта. Разве можно было в неё не влюбиться? Вон брат твой и то не устоял. А ведь как сперва ненавидел девчонку люто!

— Дурак был, — целует меня парень в макушку.

— Н-да… Интересно всё закрутилось, — глядя на нас, задумчиво подытоживает Виолетта.

— Ты прости нас, Ась. Тогда правда казалось, что конкретно из-за тебя мир рушится, — Мирослава поднимает на меня виноватый взгляд. — Мы вели себя как настоящие скоты. Особенно я.

— Всё нормально. Это всё сейчас уже неважно.

Я не держу зла. Честно.

— Идите спать, дети. Уже светает, — взглянув в окно, отправляет нас наверх Вита.

— Разбудишь, когда что-то станет известно? — спрашивает Марат, когда подходим к двери.

— Да.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — напоминает ей парень.

— На который? — хмурится женщина.

— Как допустили весь этот кошмар? Как позволили матери отравить Багратовну, вышвырнуть вон из дома членов нашей семьи, обвести всех вас вокруг пальца и замутить аферу с документами?

— Сергей поверили Еве, а я… — делает паузу. — Я виновата, признаю.

Смотрят друг другу в глаза.

— Может наконец бросишь заливать глотку до потери сознания и обратишься к врачам?

— Марат, не надо так, — вспыхнув, сильнее сжимаю его ладонь. Призывая таким образом остановиться.