Дом с черными тюльпанами (СИ) - Джолос Анна

— Чтобы бабушка дала тебе отпуск? — усмехнувшись, выгибает бровь Мира. — Не, это точно не про неё.

— Ещё бы! Я так-то в отпуске не была три года…

— Охрану, прислугу сменили… Значит, не только со мной договор тормознули, — с водительского места подаёт голос Иван.

— Ева что-то мутит однозначно, — задумчиво произносит Дина.

— Что нам делать? — смотрю на неё с надеждой.

— Мне надо попасть в дом. Вчера утром меня к Эмме не пустили.

— Так ты приезжала в воскресенье?

— Приезжала, конечно. Марат оборвал телефон! Не мог до вас обеих дозвониться-дописаться. Попросил проверить, всё ли в порядке. Волнуется и переживает. Я пообещала ему, что в понедельник подъеду к школе после обеда, а оно вон как случилось…

— Значит, охрана не позволила тебе пройти за ворота?

— Сказали, якобы распоряжение от хозяйки дома.

— А кто сейчас хозяйка не уточнили? — прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

— Вот что… Мы сейчас с Ваней попытаемся пройти вместе с вами, но что-то мне подсказывает, ничего не получится.

— И как быть?

— Попробуете пронести телефон, через него будем держать связь.

— А если проверять детектором будут? Он же сработает.

— Пацаны говорят, если засунуть телефон в ботинок, может пронести с детектором, — воодушевлённо заявляет Мира. — Это они от десятиклассников услышали, те в прошлом году сдавали так ОГЭ.

— Сомневаюсь, что прокатит, — отрицательно качает головой Дина.

— Давай упакуем трубу и перебросим её через забор, — предлагает Иван. — Условимся, в какое место. Угол парка, например. Неподалёку от крайней аллеи, вдоль которой установлены фигуры животных. Плюс-минус у лошади будет точка.

— А ты, находясь по ту сторону забора, угадаешь где лошадь?

— Да. Я помню парк чисто визуально. Ближе к углу именно она.

— Точняк, — кивает Мирослава.

— Девчонки пойдут и заберут телефон, когда стемнеет.

— Лично у меня нет свободы передвижения, — напоминаю о своём вынужденном заточении.

— У меня-то есть, — уверенно произносит Мира. — Не станет же мать собственную дочь сажать под замок?

— Да как знать, — сомневается помощница Эммы.

— Ой, прикинусь дурой. Типа вообще в ситуации не шарю. Или что вообще якобы всё это поддерживаю.

— Пожалуй, так и поступим, — подытоживает Дина, когда подъезжаем к высоким воротам. — Только обязательно надо как-то отвлечь охрану. Могут заметить по камерам что-то подозрительное.

— Вот ты, Дин, и отвлечёшь их скандалом, а я в это время закину девчонкам трубу, — озвучивает ход действий наш бывший водитель.

— Блин…

Дина опять хмурится, уставившись в свой смартфон.

— Что там?

— Марат купил билет.

Моё сердце начинает стучать чаще.

— Вылетает в Москву ближайшим рейсом, — сообщает она, поднимая на меня взгляд.

— Слава Богу, — вздыхает Мирослава. — Эй, поглядите, это Нина и дядя Веня? — наклоняется вперёд и вытирает ладонью запотевшее стекло. — А почему они с чемоданами?

Иван останавливает машину и мы друг за другом покидаем салон авто.

— Вы не имеете права! — тут же доносится до нас.

— Идите уже, мать, — выпроваживает Нину охранник.

— Змея подколодная! Нет, ну это ж надо! — поправляя шляпку, возмущается плачущая старушка.

— Что случилось, Нина Багратовна? — громко интересуется

помощница Эммы, шагая ей навстречу.

— Ох, Диночка, — прижимая руку к груди, вздыхает та. — Представляешь, что творится? Эта гадина выставила нас с Вениамином из дома! Сказала, что теперь ОНА тут полноправная хозяйка.

Конечно же после увиденного Дина с Иваном пытаются вместе с нами пройти через пост охраны, однако, как и предполагалось, ничего из этой затеи не выходит. Чужаков велено на территорию не пускать.

— Ладно, ничего. Согласно плану действуем, — подмигивая, тихо произносит Дина. — Отвезём пока Вениамина и Нину в отель. Переговорим с ними. Вы мне дайте знать, что там за обстановка в доме.

— Дин, — аккуратно цепляюсь за пальто, — ты звонила отцу?

— Марат звонил, когда искал тебя. Насколько знаю, Сергей Львович в командировке и тоже не в курсе происходящего. Сейчас наберу его по дороге.

— Спасибо.

— Идём, а то они начнут что-то подозревать, — тянет меня за собой Мирослава. — Чего встал? — недовольно кричит на верзилу. — Меня тоже за ворота не пустишь? Или всё-таки дорожишь своим новым местом работы?

— Вас проводят, — отзывается тот хмуро.

— Сами справимся. Дорогу знаем.

— Не положено.

— Чего-чего?

— Пройдите сюда, девушки.

— Офигеть блин! Меня в собственном доме досматривать собираетесь? Засуньте себе этот детектор в жо…

— Распоряжение хозяйки.

— Вы вообще как? Хорошо себя чувствуете? Вменяемые? Я её дочь как бы! Только попробуйте меня тронуть, уроды!

Мира устраивает скандал, поднимая шумиху и активно привлекая к себе внимание.

Я не сразу понимаю, что делает она это специально. Для того, чтобы Дина с Ваней успели осуществить задуманное.

— Козлы! — ругается сестра, помогая мне подняться по ступенькам. — Где моя мать? — осведомляется она громко, когда заходим в дом.

Дом, кстати, в окружении густых, тёмных облаков и опустевших клумб, выглядит сегодня особенно мрачно.

— Ева Руслановна в кабинете. Она занята, туда сейчас нельзя, — сообщает Мария, встречающая нас в холле.

— А я тебя не спрашивала, что мне можно, а что нет. Много на себя берёшь, птица-секретарь!

Раздеваясь на ходу, под внимательным взглядом охраны, не покидающей пост, направляемся в северное крыло, где Мира без стука врывается в кабинет, решительно распахнув двери, ударившиеся о стены.

— А чё у нас дома творится, ма? Досмотр. Нина и Вениамин с чемоданами. Кругом незнакомые люди. Возле спальни Багратовны охрана. Может, объяснишь что-нибудь? — Мирослава выжидающе смотрит на мать.

К слову, та сидит в кресле Эммы. Подобная наглость никому и никогда не дозволялась, насколько мне известно.

— Где твои манеры? — недовольно порицает дочь мать. — Я не одна, как видишь.

Место напротив занимает тучный мужчина в костюме и очках. Почему-то сразу думаю, что он юрист. В доказательство этой теории — бумаги, разложенные на столе.

— И почему, спрашивается, ты не на занятиях?

— А что подружка не донесла ещё о том, какой беспредел случился в её школе?

Вот так сразу и не соображаю, что речь идёт о Евгении Владимировне. Директрисе.

— И поделом ей, заслужила, — Ева кривится, разглядывая моё лицо. — Иди к себе в комнату, Мирослава. Мы с тобой поговорим чуть позже.

— Но я сейчас хочу! — капризно требует дочь.

— Ты оглохла? Я СКАЗАЛА: ПОЗЖЕ! — срывается на неё Ева.

Она явно пребывает в дурном расположении духа. Уж не знаю, что конкретно её так разозлило. Похоже, дело в бумагах, которые они изучали с юристом до нашего вторжения.

— Ася сказала, Багратовна слегла? Собралась в мир иной?

Холодок по коже от этой формулировки.

— Собралась, — режет Ева словно ножом, — и все мы должны быть к этому готовы.

Моё сердце пропускает удар.

Нет-нет-нет. Только не это!

— А что с ней? Давление? Сердце?

— Возраст берёт своё, дорогая, — отвечает мать расплывчато.

— М-м-м, ясно, — странной интонацией тянет Мира, пока они прожигают друг друга глазами.

— Это ЕЁ кабинет. Не ваш, — напоминаю, встревая в диалог.

— Ну как видишь, перед тобой сейчас я, а не она, — самодовольно улыбается блондинка, откидываясь на спинку высокого кресла.

— Эмма обязательно поправится, — уверенно заявляю я, не желая даже слышать о другом исходе.

— Не думаю, — усмехнувшись, с лёгкостью бросает Ева. — Скоро в этом доме не будет ни тебя, ни этой мерзкой жадной карги.

— А пойдём-ка мы навестим её, — Мира разворачивается, пальцы касаются ручки, дверь открывается и… В кабинет заходит амбал, «провожавший» меня утром до машины.

Он вынуждает её отступить.

— Поднимайся наверх, в свою комнату, — повторяет с нажимом Ева. — А эту — кивает в мою сторону, пренебрежительно поджимая губы, — проводите вниз, слишком много от неё проблем в последнее время. Мешается под ногами.