Серенада для Нади. Забытая трагедия Второй мировой - Омер Зюльфю Ливанели

Все было готово. Не хватало только Нади. Максимилиан, как робот, ходил в университет, вел занятия, одновременно учил турецкий. Все свои усилия он посвятил поиску Нади, а в те дни это было очень непросто. Каждое письмо проходило военную цензуру и шло до адресата полгода. Несмотря на весь свой авторитет, отец Макса ничего не мог поделать, чтобы разыскать Надю. К тому же его родители сами находились в опасности, их положение сильно пошатнулось, когда стало известно, что они взяли в семью невестку-еврейку.

* * *

Встречаясь с новыми знакомыми в Турции, Вагнер не мог разговаривать лишь о Наде. Больше всего обсуждали войну и военные новости, вся Турция была сосредоточена на этом.

В войне Турция сохраняла нейтралитет и старалась поддерживать со всеми хорошие отношения, даже с немцами. Исмет Инёню[97], ставший президентом после смерти Ататюрка на следующий день после «Хрустальной ночи», не слушал призывов Черчилля вступить в войну и упорно держался в стороне от конфликта.

Однако в турецкой печати и политических кругах, даже в правительстве активно симпатизировали немцам. Когда поступали известия об успехах гитлеровских войск, некоторые депутаты в Анкаре даже обнимались и поздравляли друг друга, будто это сражалась их армия.

Турция поставляла в Германию необходимый для военной промышленности хром. В Стамбуле было открыто Немецкое информационное бюро, которое успешно доносило до широкой публики пропаганду рейха. Немецкая диаспора не принимала в свои круги бежавших из страны Максимилиана и его товарищей.

Иммигранты собирались в «Тевтония-Хаус» в Бейоглу и закатывали вечеринки в своей резиденции в Тарабье[98]. Товарищам Макса там были не рады. Наоборот, немецкое правительство требовало от турок выдать их назад. Для сбора информации и оказания давления на турецкие власти Гитлер направил своего личного представителя – Скурлу!

Странный человек был этот Скурла.

В университетских аудиториях и увеселительных заведениях жизнь шла своим чередом, но Макса волновало лишь одно – найти и спасти Надю. Поиски самых безумных решений и нужда в совете привели его в Нотр-Дам-де-Сион.

Этот знаменитый лицей, где преподавание велось на французском языке, располагался в красивом комплексе старой постройки в районе Харбие. Вагнер знал несколько его выпускников и даже однажды присутствовал на венчании в Соборе Святого Духа на территории Нотр-Дам-де-Сион, когда его знакомая по имени Шебнем, окончившая лицей, выходила замуж за итальянца. Макс тогда отметил, что в этом величественном соборе во главу угла ставится Дева Мария, а не Иисус.

Он знал историю этого места. Орден Богоматери в Сионе основали братья-евреи. Один из них, Теодор Ратисбон, размышляя над Писаниями, обратился в христианство, стал монахом и в 1850 году создал в Париже орден Нотр-Дам-де-Сион. Такое название он выбрал, чтобы почтить Деву Марию. Их девизом стала фраза «одно сердце, один дух». Так что орден был близок евреям.

Профессор же направился туда, узнав, что там помогают евреям, оказавшимся в трудной ситуации из-за войны.

В лицее выслушали его историю и пообещали молиться за Надю, но сообщили, что ничего не могут сделать для ее спасения. Макс уже потерял надежду и прощался, когда мать-настоятельница сказала:

– Вам может помочь только один человек, герр Вагнер, – монсеньор Ронкалли.

* * *

Для Максимилиана наступили дни, полные переживаний. Сначала он разузнал, кто такой монсеньор Ронкалли, о котором он раньше никогда не слышал. По словам настоятельницы, Анджело Ронкалли был апостольским делегатом Ватикана в Стамбуле, то есть представлял папу неофициально, поскольку между Турцией и Святым Престолом еще не были установлены дипломатические отношения. Ронкалли сумел завоевать симпатии турок, завел здесь друзей и даже внедрил богослужение на турецком языке.

В последующие годы Ронкалли станет довольно знаменит и, что самое важное, станет папой Иоанном XXIII, который получит от итальянцев прозвище «добрый папа» и после смерти будет причислен к лику святых. Появятся свидетельства, как он совершил множество чудес, в частности, исцелял в Стамбуле парализованных.

Проведя небольшое расследование, Максимилиан убедился, что архиепископ Ронкалли – очень хороший человек. С удивлением он узнал из разных источников, что, веря в братство всех людей, Ронкалли любил протестантов и иудеев, признавал даже ислам и говорил, что на пути, ведущем к Богу, все верования едины.

Однако еще больше Макса заинтересовало другое – Ронкалли вместе с фон Папеном спас жизни многих евреев на Балканах. Правда Максимилиану показалось странным такое сотрудничество, но сведения, которые он получил, не вызывали сомнений.

Фон Папен был послом Германии в Анкаре. То есть – послом нацистской Германии. И это еще не все: в 1932 году он был рейхсканцлером, он же в 1933 году и порекомендовал Адольфа Гитлера на эту должность тогдашнему президенту Гинденбургу, а сам сделался вице-канцлером. Позже Гитлер избавился и от фон Папена, и от его сторонников.

Затем фон Папен был назначен послом в Австрию и помог Германии ее оккупировать, то есть стал пособником Аншлюса. Потом он захотел представлять Третий рейх в Анкаре, однако против этого выступил Ататюрк.

Ататюрк познакомился с фон Папеном в годы Первой мировой войны, когда османской армией командовали немцы, и считал, что тому нельзя доверять. А вот монсеньора Ронкалли Ататюрк, наоборот, очень любил. После смерти Ататюрка фон Папен все-таки стал послом в Анкаре. В те времена главной целью Гитлера было помешать Турции вступить в войну на стороне Франции и Великобритании и даже, если получится, заставить ее вместе с немцами напасть на Советский Союз. Также фон Папен получил секретное задание установить добрые отношения с арабами.

Однако любопытным образом Ронкалли и фон Папен объединили усилия ради спасения евреев. Говорили, будто они спасли двадцать четыре тысячи человек.

Макс никак не мог понять, зачем это было нужно гитлеровскому послу, однако различные источники подтверждали, что это правда.

По этой причине профессор совсем не удивился, когда, следя после войны за Нюрнбергским процессом, узнал из газет, что фон Папен избежал наказания. В его защиту дал показания Ронкалли.

* * *

Договорившись по телефону о встрече, Максимилиан вошел в величественное здание в Харбие на улице Ольчек. Архиепископ Ронкалли был типичный круглолицый южанин среднего роста. Одет он был в белое. Его мягкие манеры сразу производили впечатление, а глаза смотрели ласково, как у человека, который любит людей.

Профессор рассказал ему свою историю от начала до конца.

– Я немец и католик, ваше преосвященство. Моя жена еврейка и вот-вот должна родить. Я не знаю, в каких она условиях, жива ли она вообще. Ради Бога, ради Христа и Девы Марии… Ради братства всех людей умоляю, помогите мне. Иначе я сойду с ума.

Ронкалли накрыл своей ладонью руку Макса.

– Я понимаю, сын мой, – ответил он, глядя ему в глаза. – Я понимаю вашу скорбь и сделаю для вас все