Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

Стенные часы показали шестнадцать ноль-ноль, и все, кто был вызван на этот час к руководству управления, словно нехотя оторвались от окон и направились в кабинет. Лирический настрой уступил место деловой сосредоточенности. Совещание с участием оперативных работников началось.

Архипов, едва получил слово, сразу же приступил к делу. Он говорил не торопливо, но и не нарочито замедленно; взятый им темп позволял слушателям без напряжения следить за его мыслью, фиксировать внимание на цифрах и фактах, самое важное раскладывать на полочках собственной памяти.

Никто ничего не записывал. Ничто дважды не повторялось.

Раскрывая задачу, Архипов переводил взгляд с одного лица на другое.

Вот рослый и крепкий блондин Аркадий Павлович Корнилов. Только через год ему исполнится тридцать, а он уже по праву считается опытным работником. Не зря приняли в партию. И чекистом он стал не по случаю: многое пережил-перечувствовал. Только подумать: в родной своей деревне Поспелово, что против Набережных Челнов, был он торговым работником, потом стал слушателем бухгалтерской школы в Елабуге. В полном смысле слова бежал оттуда — наскучило; перебрался в Горький, чтобы получить специальность по душе, а душа-то и запросила чекистской работы. Возвратился в родные края, окончил школу ГПУ. С той поры и начал отсчитывать стаж.

А вот рядом Максим Васильевич Прадедович. Он чуть постарше Корнилова, но в партии уже почти десять лет. Рассудительный, неторопливый, основательный. За плечами у него и крестьянский труд, и культурно-просветительная, и милицейская, и комсомольская работа. Все это было в его родной Белоруссии. А восемнадцати лет от роду, в Сибири, стал он чекистом. Тюмень, Тобольск, Свердловск... Вот уже восемь лет работает в Перми, и как работает! Иногда кажется, что он старше, чем на самом деле. Должно быть, потому, что выработался у него этакий стиль — сначала все взвесить скрупулезно и лишь потом объявить свое мнение. Года еще не прошло, как наградили его знаком «Почетный чекист».

Или Иван Ликарионович Беляев. Он тоже чекист-ветеран — с 1929 года в органах. Начинал на границе, демобилизовавшись, вернулся в родную Пермь, пришел, как коммунист, в горком партии и заявил: «Располагайте мною». Куда девать чекиста? Его и направили в органы, что называется, по специальности. Превосходно работает! Что ни праздник — непременно получает благодарность в приказе.

Все эти люди и их товарищи, такие же, как и они, через какие-нибудь сутки с небольшим окажутся лицом к лицу с вышколенными разведчиками из фашистской Германии. Это будет поединок особого рода — без выстрелов и погони. В этом поединке главным будет хладнокровие и расчет.

— Итак, товарищи, прошу задавать вопросы, — сказал Архипов и повторил: — Прошу... Аркадий Павлович?

Корнилов поднялся, кивнул утвердительно:

— Да, имеется вопрос. Почему, собственно говоря, надо показывать им наш завод? В чем дело? С одной стороны, мы видим в них разведчиков, и правильно видим, а с другой стороны, все-таки даем возможность познакомиться с заводом, с его производством. Разумно ли это?

Вопрос Корнилова как бы ставил под сомнение правомерность всего того, о чем так основательно говорил тут Архипов. Эта прямота его покоробила, он сорвался:

— Я смотрю, среди нас всего один разумный человек — товарищ Корнилов. А знаете ли вы, что это обдумывалось в Москве, у нас? Или для вас это несущественно?

С Архиповым случались подобные вспышки. Недаром в управлении говаривали: «Не будь на нем слоя грубости — цены бы ему не было». Корнилов же, как ни в чем не бывало, переждал этот срыв и повторил свой вопрос: следует ли вести фашистов в заводские цеха?

На сей раз Архипов, не повышая голоса, совершенно спокойно ответил:

— Будь моя воля, я бы, как и вы, не пустил их на завод. Но это вопрос большой политики. Ведь в прошлом году товарищ Швецов посетил их заводы. Повторяю: если мы сориентируем людей, чтобы они проявили высокую бдительность, то опасность будет сведена к нулю.

— Но позвольте, — взял слово Прадедович, — не скажете ведь вы им, как неразумным детям, «туда нельзя», когда они навострят лыжи в цеха опытного производства?

— А кто сказал, что данное производство имеется на данном заводе? — искусно выразил удивление Архипов.

Присутствующие облегченно засмеялись. Ну, коли так, тогда совсем другое дело.

Поднялся Беляев:

— С этим вопросом ясно. А где гарантия, что у кого-то из них, а быть может, и у всех, где-нибудь в пиджачных пуговицах не вмонтированы фотокамеры? Техника-то слава богу! Цейсс, надо думать, не спит.

— Надо думать! — весело подхватил Архипов. — Но и мы с вами не спим тоже. Необходимо сделать так, чтобы они не сфотографировали ничего неположенного, подчеркиваю, ни-че-го...

Других вопросов не было.

Разошлись в хорошем настроении.

Пассажирский поезд, в котором находились германские авиационные специалисты, прибывал по расписанию.

Гостей встретили на перроне вокзала и сразу же усадили в заводские легковушки. «Специалистов» было семеро да встречавших столько же, так что понадобилось пять автомобилей; один за другим они покинули привокзальную площадь.

Долгая дорога, казалось, не утомила гостей, они пожелали сразу отправиться на завод.

В заводоуправлении им предложили умыться, перекусить, но они отказались, мол, как говорят у русских, время — деньги.

Ашенбреннер с неподдельным интересом разглядывал только что представленных заводских руководителей — рослого и чуть хмурого главного конструктора Швецова, властного и, похоже, напористого директора Кожевникова, добродушного и привлекательного главного инженера Бутусова.

«Обыкновенные люди, — думал он неторопливо, — у них своя жизнь, свой мир, и другого им не нужно. Если быть войне, их не одолеть...»

Он почувствовал на себе чужой взгляд, резко повернул голову и встретился глазами со своим спутником — бритоголовым анемичным человеком. Еще на Курском вокзале, когда вся группа собралась вместе, запоздавший сотрудник посольства сообщил, что сейчас явится последний, седьмой, член делегации, консультант по экономическим вопросам. И явился этот бритоголовый, с палкой орехового дерева. Очень скоро Ашенбреннер понял, что его приставили с определенной целью.

Встретившись с «консультантом» взглядом, Ашенбреннер принужденно улыбнулся, поднял руку и постучал ногтем по своим часам, мол, следовало бы поторопиться.

За проходной завода не было ни приветственных речей, ни цветов. Сопровождаемые Кожевниковым, Швецовым и группой главных специалистов, немцы проходили по цехам, цепко приглядываясь к самоновейшим станкам, придерживая шаг у готовых узлов на сборке двигателей воздушного охлаждения, задирали головы, оценивая высоту пролетов.