Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

в них находились солдаты 98-го пехотного Юрьевского полка — аккурат перед первым обстрелом их вывели в тыл. И хотя мороз действительно ослабил действие боевой химии, многие бойцы оказались поражены ею. Тот страшный бой стал для юрьевцев последним. Он начался 17 (30) января с немецкой канонады, возобновившейся утром, а затем неприятельские цепи пошли к русским окопам: позициям 98-го Юрьевского, 97-го Лифляндского и 14-го Олонецкого пехотных полков на флангах. Утром 18 (31) января они еще брали солдат противника в плен. Однако после 15 часов, после прорыва немцев на участке обороны 7-й роты юрьевцев, милосердие было забыто: «Бегут, падают, раненые ползут, подымают кверху руки., но поздно… Великодушный наш солдат, рассвирепев [кричал]: “Не надо, бей их братцы!”. Немногим удалось достичь своих окопов». Без жалости расправлялись с противником и ринувшиеся в контратаку лифляндцы: «Остервенение наших было велико; пощады никому не давали и, отводя немецкие штыки, кололи во что-то мягкое. Там же сидело несколько немецких офицеров с моноклями; они все подняли руки вверх и что-то лопотали; но и их не пощадили. Некоторые наши солдаты, посадив немца на штык, перебрасывали его назад, за себя». Двое суток спустя, в результате серии ожесточенных немецких атак, сперва Олонецкий, а после газового артналета — Юрьевский пехотный полк были уничтожены[568].

18 (31) мая 1915 года в районе Суха — Воля Шидловская произошла уже газобалонная атака: немцы выпустили на русские позиции испытанный во Франции хлор. На сей раз ни климат, ни ландшафт не препятствовали расползанию смертоносного облака на десяток километров вглубь. Русские отбили 11 последующих атак, но цена этой стойкости оказалась страшной: хлором были отравлены 9036 нижних чинов и офицеров, 1183 человека из них погибли, при этом пули и снаряды в тот день унесли вдесятеро меньше жизней — 116 воинов[569].

Неприятель тем временем продолжал применять химическое оружие на Русском фронте. Ночью с 23 на 24 июня (с 6 на 7 июля) 1915 года по позициям 6-й Сибирской стрелковой и 55-й пехотной дивизий вновь, как и в мае, прошла газовая волна. Эффект газобаллонной атаки говорил сам за себя: отступившие русские войска 21-го Сибирского стрелкового и 218-го пехотного Новомосковского полков оголили ключевой участок передовой линии обороны на стыке дивизий. Через день его удалось вернуть, но путем отчаянных контратак, в том числе через ядовитое облако при минимуме средств защиты от БОВ. Только газ вывел из строя от 25 до 97 % личного состава отдельных частей[570].

В том же июле состоялся, пожалуй, самый знаменитый на сегодняшний день бой на Русском фронте Первой мировой войны. Конечно же, я имею в виду «атаку мертвецов» — контратаку воинов 8-й, 14-й и возглавившей ее 13-й рот 226-го пехотного Землянского полка в ходе обороны крепости Осовец. 24 июля (6 августа) 1915 года немцы предприняли газобаллонную атаку передовой позиции русских войск, после чего к ним под огневым прикрытием артиллерии выдвинулся ландвер. Большинство защитников Сосненской позиции было отравлено и выведено из строя, а сама она — занята противником. Его дальнейшее продвижение и сорвала храбрая контратака русской пехоты. 13-я рота во главе с подпоручиком В. К. Котлинским вышла навстречу немецкой цепи и ринулась в штыки. Неприятель бежал, оставив занятые траншеи. Увы, отважный офицер Котлинский во время контратаки был смертельно ранен и посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Звучным названием «атака мертвецов» этот бой обязан одному из первых историографов обороны Осовца профессору С. А. Хмелькову, писавшему: «13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком “ура” бросилась в штыки. Эта атака “мертвецов” настолько поразила немцев, что они не приняли боя и бросились назад…»[571]. Из военно-исторического труда конца 1930-х яркая фраза 70 лет спустя перекочевала в прессу и произвела фурор. О боях за Осовец нынче слышал, наверное, каждый, чему впору только порадоваться. Другое дело, что превращение истории в бренд неизбежно сказывается на достоверности ее воспроизведения вновь, и вновь, и вновь. Следующее описание солдат 13-й роты авторства современного журналиста порой уже считается свидетельством из уст современника / очевидца / участника контратаки: «Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харкали кровью, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки»[572]. Очень яркий образ, несомненная удача его автора. Однако здесь не менее важна причина столь тяжелого физического состояния русских солдат, идущих в контратаку не через эпицентр ядовитого облака, а в стороне от него: отсутствие сколь-либо надежных средств индивидуальной защиты от БОВ.

Здесь необходимо вкратце описать организацию военно-химического дела в Российской империи — того, как и почему стали возможными и обеспечение средствами защиты от удушливых газов, и впоследствии ответный ход в их боевом применении. Изначально груз этой ответственности лег на Управление Верховного начальника санитарной и эвакуационной части при штабе Верховного главнокомандующего. Данное управление во главе с принцем Ольденбургским первым весной 1915 года озадачилось заготовлением марлевых повязок для войск и затем продолжило заниматься ведением обеспечения армии средствами химической защиты. Однако это направление, при всей своей важности, было лишь одним из многих. Весь объем остальных задач сперва был передан Военному министерству, но без централизующего органа. Производство собственной боевой химии с мая 1915-го было поручено Комиссии по заготовке взрывчатых веществ при Главном артиллерийском управлении (ГАУ), а 3 (16) августа передано образованной при том же управлении Комиссии по изысканию и заготовлению удушающих средств («Комиссии У.С.», как она именовалась в бумагах из соображений секретности). Ее возглавил председатель Центральной научно-технической лаборатории Военного министерства генерал-майор И. А. Крылов. Временные штаты Комиссии от 31 декабря 1915 (13 января 1916) года включали 4 отдела: 1-й — собственно по изысканию и изготовлению удушающих средств, 2-й — по применению удушающих средств и снаряжению снарядов, 3-й — по изысканию и изготовлению приборов и аппаратов для применения удушающих средств и 4-й — по изысканию и заготовлению зажигательных средств, аппаратов и снарядов. Параллельно к работе Комиссии У.С. присоединялись самые различные организации и учреждения: ГВТУ, ЦВПК, Главное военно-метеорологическое управление, Императорский институт экспериментальной медицины, Ветеринарная лаборатория МВД… В важнейшей отрасли царил хаос, управления в равной степени помогали и мешали друг другу, а боевое применение БОВ не регламентировалось никакими инструкциями. ГУГШ неспроста констатировало в марте 1916 года: «Все усилия пока разрознены и представляют собой лишь элементы газовой борьбы…»[573]. Потребность в организующем начале становилась все острее и очевиднее.

Таковым послужил созданный 7 (20) апреля 1916 года при ГАУ Химический комитет под председательством ординарного профессора Императорской Академии наук