Театр одного зрителя - Артур Саканян

— Продолжайте, — потребовал доктор.

— Мне так захотелось, чтобы он, страдая, сдох, но мой брат и цыганка помешали. А мне так хотелось помучить его. Ведь у него была такая же бородавка, как у ухажёра… Мне так хочется отомстить ещё тем двум насильникам, но я никак не могу их найти…

Её пальцы сжались в кулачки, подрагивающие от напряжения. Доктор невольно погладил их. Прикосновение будто что-то напомнило её пальцам и, спустя мгновение, они сами разжались.

— Доктор, а мы с вами не встречались? — всматриваясь в доктора, спросила она.

Доктор невольно отдёрнул руки и, слегка смутившись, сказал:

— Нет, не думаю.

Спустя мгновение, он вновь взял её пальцы в свои руки и спросил:

— Как бы вы поступили, если всё это было бы наяву?

Пальцы мгновенно напряглись.

— Прибила бы гада! И тех двух мужиков прибила бы. Таким не место среди людей! Разве не так? — гневно выпалила она.

«Не суди, да не судим будешь», — подумал доктор, но утвердительно кивнул головой, и напряжение в пальцах спало.

— Доктор, что-то странное творится со мной. Во сне я так хотела убить, но почему-то заранее знала, что у меня ничего не выйдет, и от этого бесилась. Представьте, во сне хватаю ружьё, а патронов нет. Как только проснулась, первым делом кинулась за ружьём. Смотрю, патроны на месте, и мне так захотелось пострелять. Выскочила во двор и целюсь, куда бы пальнуть. Потом цыганка вышла за мной, и мне показалось, что вместо неё стоит тот парень… Палец сам нажал на курок. Причём, в этот момент я была уверена, что всё делаю правильно. Если бы не оса, от которой цыганка отскочила, я бы её убила. Потом, когда сообразила, что могла натворить, чуть с ума не сошла. Цыганка меня успокоила и сказала, что никому не скажет. Она мне призналась, что в этот момент тоже была уверена, что вот-вот она умрёт, и ей было не страшно, а радостно. Почему?

— Я не знаю, — признался доктор, а сам подумал, что говорить на эту тему с цыганкой у него нет никакого желания.

— Скорее всего, цыганка права, — продолжил доктор, — и никому рассказывать об этом не стоит.

Пока доктор раздумывал, как ему нейтрализовать ненависть девицы, она сама, внезапно зардевшись, тихо произнесла:

— Доктор, можно один вопрос?.. Я одного парня люблю, но боюсь ему в этом признаться. А вдруг он засмеёт меня. Как мне быть?

«Надо же, — подумал доктор. — Убить не боится, а признаться в любви ей страшно».

— Я вам отвечу, но прежде и вы ответьте. Допустим, в транспорте вы уступили своё место пожилому человеку, а он вас не поблагодарил. Какое чувство вы при этом испытаете?

— Ну, наверно, разочарование.

— Теперь представьте, что подошёл кондуктор, а этот человек кошелёк дома забыл. Заплатите вы за него?

— Конечно, заплачу, — удивилась девица. — Это же копейки, а кондуктора часто такие грубые с пожилыми людьми.

— Теперь можете сказать: почему на его неблагодарность вы всё равно ответите добром?

— Не знаю… Просто я такая.

— Вот именно. Вы такая и руководствуетесь вашими понятиями чести, человечности. Даже если вас не поблагодарят, то вы подумаете: «Бог с ним», и особо не огорчитесь. Если же возникнет ситуация, унижающая человеческое достоинство, то чужая неблагодарность тем более отойдёт на задний план. Для вас главным станет — сохранить человечные отношения между людьми. Ваш поступок оказал бы благотворное влияние и на контролёра, и на пассажира, и на окружающих. Вы бы преподали им урок человечности. Верно?

Она кивнула в ответ, и доктор продолжил:

— А теперь представьте, что ваш ум желал бы возгордиться тем, что вы такая добрая и чуткая, получив подтверждение этому в форме благодарности. Понимаете? В первом случае вы исходили из своих внутренних понятий, и ваш выбор был «за» сохранение человечных отношений. Но теперь вы исходите из общепринятой логики: «Раз я сделала доброе дело, то меня обязаны поблагодарить», то есть ваш выбор строился бы на противопоставлении себя с другими. Не получив благодарности, вы бы оскорбились до глубины души. О дальнейшем проявлении человечности и речи не могло бы быть, а презрительным взглядом вы подтвердили бы ваш выбор «против».

— А если контролёр высадил бы его, то подумала бы, что так ему и надо, — выразила своё согласие девица.

Доктор кивнул головой и продолжил:

— Ну, а теперь представьте, что вы знаете этого пассажира, и от него зависит решение какого-то важного вопроса для вас. Как бы поступили в этом случае? — спросил он.

— Тогда пришлось бы и горькую пилюлю проглотить, и самой же платить за неё. Разве непонятно? — недовольным тоном отозвалась девица.

— Мне-то понятно, но я хочу показать вам, что когда человек исходит из норм и понятий внешнего мира, то он вынужден ловчить, приспосабливаться. Если бы в этот момент поблизости оказался знакомый человек, то ваше поведение уже зависело бы и от ваших отношений с ним. Верно?

Девица молчала, и доктор продолжил:

— Получается, что когда исходишь из понятий внешнего мира, то начинаешь вести себя как хамелеон.

Девица недовольно пожала плечами, и доктор поспешил добавить:

— Ладно, я же знаю, что ваш выбор всегда строится на личных соображениях.

— Да, только на своих собственных понятиях, — подтвердила девица.

— Хорошо, — продолжил доктор, — Пошли дальше. Исходя из этих понятий, вы решили, что тем подонкам не место среди людей, потому что они поступили бесчеловечно. Верно?

Девица кивнула головой, а доктор продолжил:

— Получается, что во всех случаях вы «за», и только тогда, когда дело касается попрания человечности — вы «против».

— Да, для меня унижение человечности — всё равно, что убийство. Я этого не переношу, — твёрдо произнесла девица.

— Я понимаю, — спокойно продолжил доктор, — что никакие другие обстоятельства внешнего мира не смогут повлиять на ваш выбор… И я хочу, чтобы вы почувствовали эту свою силу, свой личный стержень… Чувствуете, какая есть существенная разница между «хамелеоном» и сильным человеком? Сильному человеку незачем ловчить и бояться, что кто-то о нём не так подумает.

Девица вся напряглась и, глядя доктору прямо в глаза, кивнула.

— Хорошо, — произнёс доктор, — Теперь немного расслабьтесь и слушайте, что я вам скажу. С вашим парнем вы можете совершить жестокую ошибку, если войдёте в зависимость от его отношения к вашим чувствам. Допустим, он вам отказал…

Девица мгновенно сникла, но доктор был неумолим:

— Тогда вам не за что будет ухватиться, и вы сразу же сорвётесь в бездну душевной трагедии. Понимаете, какую душевную травму вы нанесёте себе, если заранее будете рассчитывать на взаимность?.. Запомните: вы обладаете силой только тогда, когда, рассуждая, ум опирается на ваш внутренний стержень, на ваши понятия… Вы же никого не обязываете быть для вас опорой в отношении тех подонков? Верно?

Девица в недоумении посмотрела на доктора, и тот пояснил:

— Значит, и в отношении своего парня вы должны быть сильной, а не впасть в роль хамелеона… Все мы обладаем свободой волеизъявления, и парень вправе отказать вам во взаимности… Вы должны исходить из силы своей любви, из своей свободы выражать свои чувства, но без всяких иллюзий обязательно быть понятой и признанной. В этом случае вы сумеете сохранить своё лицо, страх исчезнет, а душевная травма минует вас. Ведь вашу свободу высказаться сдерживает страх быть непонятой. Верно?

Она кивнула, и доктор продолжил:

— А если вы будете опираться на свой внутренний мир?.. Тогда вы почувствуете свою внутреннюю силу, и ничто не выбьет вас из седла. Вам не будет обидно или страшно, даже если ошибётесь в человеке. Вы будете открыты ему, поэтому и его сразу же сумеете проверить на открытость вам, на его человечность… В отличие от вашей мамы, вы сильный человек, и на её примере уже знаете, как это отвратительно, когда пользуются человеческой слабостью. Ведь вашу маму просто обманули, навязали ей несуществующую вину… Стоило ей заглянуть в себя, и она сразу же поняла, что её обманывают… Понимаете? Ей надо было с самого начала спросить себя: «А я сама как бы поступила, если оказалась бы на месте ухажёра?» Вся бесчеловечность ухажёра сразу же обнажилась бы перед ней. Тогда бы она сразу раскусила его бессовестную спекуляцию на её человечности. Она бы поняла, что ей нельзя идти на поводу у недостойного человека…

Девица удручённо закачала головой, а доктор продолжил:

— Понимаете, даже самые благородные идеи внешнего мира могут оказаться мишурой, а горечь самообмана может привести к трагическим последствиям… Человек слаб, когда живёт в ожидании своего признания во внешнем мире. А если окружающие люди не понимают?.. Представляете, скольких гениальных произведений человечество было бы лишено, если авторы, испугавшись гонений со стороны своих современников, отказались бы от свободы волеизъявления?.. Свою человечность, свой стержень, как личную точку отсчёта во всём, ни на какие блага обменивать нельзя. Свои намерения человек должен сверять со своей совестью, а не соизмерять их с условностями внешнего мира. Тогда, даже совершив ошибку, человек может осознать её и исправить, а не оправдывать себя, взваливая вину на что-либо извне.