Театр одного зрителя - Артур Саканян

Уже после нескольких фраз доктора, девица поняла, что ей лучше во всём признаться.

— Законник предупредил меня, что вы доктор, а не прокурор. Он сказал, что я защищена врачебной тайной, и могу рассказать вам то, что ему не сказала бы. Из ваших слов я поняла, что вы и сами уже о многом догадались… В тот день, я никому не хотела говорить, что какому-то идиоту вздумалось поджечь дачу, а меня изнасиловать. Всё равно мама ничем не помогла бы, а брат что-нибудь натворил бы сдуру. Хотела только законника предупредить о попытке поджога дачи, но мама скоропостижно скончалась, и мне уже было не до этого. В тот день, я очень хотела скрыть от мамы своё душевное состояние. Чтобы разговорить меня, она сама стала делиться своими горькими воспоминаниями. Я и не знала, что с этим ухажёром она дружила с детства. Ещё подростком он признался маме, что мечтает стать пианистом, чтобы сыграть на нашем рояле. Оказывается, наш рояль приводил ухажёра в неописуемый восторг. Однажды он хотел открыть крышку и потрогать клавиши. Дед увидел и наорал, чтобы тот больше не смел подходить к инструменту. Ухажёр обиделся, и долгое время не разговаривал с мамой. Потом они помирились и договорились, что когда станут взрослыми, поженятся. После школы мама уехала учиться в другой город. Они переписывались, звонили друг другу. Ухажёр стал виртуозным пианистом и терпеливо ждал своего часа, но мама встретила отца, и с первого взгляда влюбилась. Домой она вернулась с ним, как с женихом. Ухажёр в день их свадьбы напился с горя, упал с балкона и стал калекой. Вынудил мою маму пожалеть его…

Девица запнулась на полуслове. Доктор посмотрел ей в глаза и убеждающим тоном попросил:

— Рассказывайте всё. Так надо.

Девица вздохнула и продолжила:

— Она даже папе изменила, потому что с таким калекой ни одна женщина не соглашалась лечь в постель, — девица всхлипнула. — А моя мама его пожалела… Вот какая у неё была добрая душа… Вот какая она…

Девица тяжело вздохнула и исподлобья посмотрела на доктора, будто проверяя его реакцию. Доктор был невозмутим, и она продолжила:

— Потом отец скончался, и ухажёр зачастил к нам. Однажды я его спросила: почему он часами сидит перед роялем и ничего не играет? Ухажёр ответил, что он играет в уме, потому что пальцы и сердце его разбиты. Тогда мне сразу же стало очень стыдно, что я не так сильно переживаю из-за папы. Когда он ушёл, я рассказала маме о том, как ухажёр любит нашего папу, и как он страдает. А мама задрожала вся, побледнела и сказала, что это её крест. Я тогда не поняла, о чём это она говорит, но сразу же почувствовала, какой этот крест тяжёлый, и что она всю жизнь должна нести его на себе. У неё был такой вид… Я испугалась, что и мне надо будет потом носить на себе эту тяжесть. Из-за этого меня даже не крестили. Я так стала визжать, как только узнала, что должна носить крестик на шее… Так и не надела его, а ухажёр потом и этот крестик отобрал…

Девица ненадолго задумалась и продолжила:

— После смерти отца денег было совсем мало, и мама отдавала ухажёру фамильные драгоценности. Он часто обедал у нас, а всё, что мама давала ему, проигрывал в карты. Потом я поняла, что он не из-за папы приходит к нам. Однажды я увидела, как он плюнул на нашу дверь. За столом я не выдержала и спросила: «Почему вы каждый день приходите к нам?» Ухажёр ответил, что он приходит облегчать наше горе. А мне уже так хотелось плюнуть на его дверь, что я не выдержала и сказала ему, чтобы он перестал ходить к нам. Сказала, что с завтрашнего дня я сама буду ходить к нему и облегчать его горе. Он растерялся, побледнел и не знал, что сказать… Мама прикрикнула на меня, а я не испугалась и спросила: «Почему ты самые вкусные куски даёшь ему, а он смотрит на тебя так, будто ты в чём-то ещё виновата?» Хотела ещё добавить, что он на нашу дверь плевался, но мама впервые в жизни ударила меня по щеке… Она меня тогда сильно наказала, извинялась перед ухажёром, но со следующего дня он обедал, опустив голову, и больше не плевался… А у нас дома, кроме рояля, уже ничего ценного не оставалось. Под конец ухажёр проиграл и маму. Обещал ей, что денег больше клянчить не будет, только бы спастись ему от этого карточного долга… Потом двое парней насиловали её, и она стерпела. Когда она сказала им, что с долгом ухажёра она расплатилась, те расхохотались. Они сказали, что хотят ещё. Тогда мама намекнула, что законник ей родственник и скоро выйдет на волю. Они так перепугались, что рассказали ей всю правду. Оказывается, это был совсем не карточный долг. Правда, они иногда поигрывали в карты с ухажёром, но на этот раз ему понадобились деньги на выпивку и на услуги проститутки. Они сказали, что раз уж мама отказалась ложиться с ним в постель, то ухажёр решил за её счёт нанять для себя проститутку. Ухажёр так разрекламировал им прелести мамы, что они согласились поделить её на двоих. Проститутка с ухажёра двойную плату затребовала, поэтому… Они сказали, что ухажёр и не думал кончать жизнь самоубийством. Его нечаянно столкнула с балкона жена одного высокопоставленного чиновника, когда, вдрызг пьяный, он полез к ней целоваться. Ему заплатили за увечья, а он представил своё падение как попытку самоубийства. Ухажёр по пьяной лавочке сам признался этим парням… Мама сказала, что один из парней, учился на юридическом. Она его студенческий билет увидела, когда тот случайно выпал из кармана… На следующий день мать встретила ухажёра с топором в руках. Ухажёр вырвал топор, прошёл в гостиную и ударил по крышке рояля так, что она разлетелась. Больше он не появлялся… Мама всё это рассказывала, рассказывала, и внезапно до неё дошло, что ухажёр никогда не любил её. У него, как у маньяка, с детства была только одна навязчивая идея — сыграть на нашем рояле. Он наш рояль любил, а не маму. Мой дед был известным пианистом, а для ухажёра он вообще был кумиром. Он тоже хотел, чтобы ему все рукоплескали… Однажды ухажёр хотел потрогать клавиши рояля, но дед увидел это и запретил ему подходить к инструменту. С тех пор ухажёр так и не дотронулся до нашего рояля. Уже потом он часами высиживал перед своей мечтой, не мог дотронуться до неё, и за это мстил маме. А когда он понял, что лишится и этого удовольствия, топором сломал свою мечту. Мама сказала, если тогда деда не было бы дома, и ухажёр потрогал бы клавиши рояля, то всё было бы иначе. Жизнь стольких людей полетела к чертям из-за какого-то пустяка, из-за детской обиды. От этой мысли ей стало плохо… Её последнее желание было выкинуть рояль из дома. Я чуть язык не проглотила от ужаса, когда она, с сердечным приступом, вскочила на ноги, кулаками стала неистово бить по крышке и проклинать рояль, а потом упала замертво… Пока брат на скорой отвозил маму в морг, я топором доделала то, что хотела сделать мама… После похорон брат рассказал мне свою историю, и я чуть не убила его. В тот день я поняла, что уже не смогу спокойно жить, пока не отомщу за маму. Я должна была отомстить. Каждую ночь во сне я слышала, как за высокой глухой стеной насилуют мою маму. Я бью по стене, зову её, и от бессилия начинаю орать, чтобы не слышать её всхлипы вперемежку с чьим-то самодовольным посапыванием и чавканьем… А врачу я наплела чепухи. Не могла же я на вопрос: «На что вы жалуетесь?» рассказать незнакомому человеку всё, что произошло. Сама почитала медицинскую литературу и поняла, что у меня, как у ухажёра, возникла своя бредовая идея. Совершенно трезво я осознала, что не смогу успокоиться, пока не отправлю ухажёра на тот свет к его мечте на помойку. Искала его повсюду и не могла найти. Наконец, мне повезло. Увидела его в театре. Я сразу догадалась, что это он анонимный автор письма. Выследила, где он живёт, и придумала, как отомстить. В бутылке водки растворила снотворное, и вместе с запиской подсунула ему. Всё получилось почти так же, как во время представления в театре.

«Всё-таки как несуразно устроена жизнь, — подумал доктор, испытывая сострадание к девице. — Ведь по мирским законам получается, что ухажёр — это неподсудный вымогатель, а она является его убийцей… Интересно, а мне за сокрытие этого преступления, какое наказание предстоит?»

— Содержание записки его не насторожило? — спокойно спросил доктор.

— Нет. Водку он выпил на улице, а записку, наверно, прочитал дома. Я ещё тогда увидела, как он после театра зашёл в магазин, купил водку и пил её из горлышка, пока шёл домой. Он же ходил еле-еле, так что мне нетрудно было выставить бутылку прямо перед его носом. Знаете, есть такие подарочные наборы, где бутылочки, как раз на одну стопку, и каждая в своём чехольчике. Записку я в чехольчике спрятала. Я сохранила тот большой шприц, которым маме делали укол в сердце. Вытянула шприцом водку из бутылки, растворила в ней снотворное и залила обратно. А как он обрадовался находке. Разом выдул всё, а чехольчик с запиской положил в карман.

— Ночные кошмары после этого прекратились?

— Да, но этой ночью мне приснилось, что здесь в подвале я видела того парня, который хотел поджечь дачу. Мне так захотелось… — она замялась.