Лигориум - Элина Попова

– Небось, Фирза покусился на честь этой вертихвостки, – сказала идущая впереди торговка, поправляя сальную от грязи косынку. Ее попутчица громко рассмеялась.

– Если бы я была похожа на облезлую свинью, сама подложила бы моему Хиггу другую бабенку.

Идущий впереди толстый стражник обернулся.

– Ну-ну, кто тут наговаривает на светлейшего лорда и его почтенную супругу?

Горожане притихли и уже молча продолжали свой путь.

Тем временем они вышли на площадь. Все пространство вокруг было забито людьми. На площадь выходили окна самых знатных семей города – из них уже высовывались дамы, разодетые в шелка. Тук остановился в нескольких шагах от Ксанны. Та протиснулась вперед и, встав у мальчика за спиной, слегка коснулась его. Тук чуть повернул голову и еле слышно прошептал:

– Пойдем прямо тут. Иди сзади, к плахе не подходи. Остановлюсь – становись за мной, как сейчас.

И Тук пошел сквозь толпу, иногда вытягивая шею, будто ищет место получше. Ксанна осторожно последовала за ним.

Вокруг царила суета. Люди толпились, ругались, дрались и давили друг друга. Стражники периодически разнимали их, а иногда и сами принимали участие в склоках. Путники почти дошли до конца площади, когда Тук внезапно остановился. Тут же зазвонил колокол. Ксанна обернулась и посмотрела на место казни. Она различила пеструю фигуру глашатая, разворачивавшего длинный свиток. Тук поднялся на цыпочки и оперся о Ксанну, чтобы лучше видеть.

Два стражника в тяжелых доспехах вывели на помост фрейлину. Платье на той было в клочья изодрано, лица Ксанна не разглядела. Приглядевшись, она заметила у старого собора, верхушку которого венчали исполинские фигуры Защитников, небольшое возвышение. На неком подобии трона сидел невысокий худой мужчина, облаченный в темно-золотую мантию. По правую руку от него восседала особа поистине устрашающих размеров. Даже издалека были заметны перекатывающиеся под пышным зеленым платьем складки жира. Огромный красный рот леди Карен то и дело расплывался в мерзкой улыбке. Чуть ниже расположились придворные. Всю эту компанию окружало плотное кольцо стражников в металлических доспехах, ярко блестевших на солнце.

– Послушай, – произнесла Ксанна, слегка отклонившись, чтобы Тук ее слышал, – а где дворец Фирзы? Разве не на площади?

– Конечно, нет, – тихо усмехнулся мальчик, – этот слизняк боится даже собственной тени. Его владения находятся почти на самом юге города. С одной стороны – рвы, с другой – Залы Советников. И, конечно, куча стражи. Фирза, по-моему, только на казни и вылезает из своей норы.

Пока Тук рассказывал, высокий палач в красной балаклаве успел подняться на помост вслед за стражниками. Толпа возбужденно загудела.

– Внимайте! – заголосил глашатай, отчасти перекрывая возрастающий гул. – Сегодня состоится справедливый суд над предательницей, осквернительницей чести благородных, подлой змеей, пригретой на груди благочестивой и милосердной леди Карен, образцом добронравия, милости, благодушия…

Палач, подошедший сзади, легонько ткнул глашатая под ребра. Тот дернулся, но далее читал исключительно по свитку.

– Фрейлина леди Карен, Низа из рода Пирров, обвиняется в преступлении против леди Карен из рода Маркрен, жены правителя Темного города, лорда Фирзы Мудрого из рода Шорреев! Горожане, слово которых не подвергается сомнению, являлись очевидцами попытки жестокого отравления благородной леди Карен!

– Такую тушу попробуй отрави, – шепнула впереди стоящая женщина своей соседке. Обе мрачно ухмыльнулись.

Глашатай между тем продолжал.

– Также Низа из рода Пирров, по показаниям благородных горожан, являлась организатором мятежа против достойного лорда Фирзы и была…, – тут глашатай сделал паузу, обвел глазами толпу и проревел, – и была замечена в связях с нелюдями!

Повисло гробовое молчание. Торговки больше не шептались, пьяницы перестали драться, даже маленькие дети замерли, вслушиваясь. Ксанна внимательно смотрела на стоящих рядом горожан. Никто больше не усмехался и, похоже, не подвергал слова глашатая сомнению. Ненависть, отвращение и страх – вот что читалось в каждом лице. Обернувшись, Ойя взглянула на Тука, по-прежнему опиравшегося на ее плечо. Тот насмешливо посмотрел на Ксанну и негромко сказал:

– Ну, раз приплели этих, будет интересно.

– Неужели они поверили в эту чушь? – так же тихо спросила Ксанна. Толпа, отмерев, начала гудеть с утроенной силой. Послышались выкрики «Сжечь ее заживо!» и «На колесо шлюху!».

Тук ухмыльнулся.

– Одно упоминание про говорящие полена, и горожане забывают, что такое здравый смысл.

В висках застучало, руки вдруг стали ватными.

– Арвы не полена! – забывшись, выкрикнула Ксанна. Тук внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Этот взгляд слегка отрезвил Ойю. Великие воды, нельзя же быть такой глупой! Ее могли услышать в толпе!

Не успела Ксанна в полной мере предаться самобичеванию, как глашатай снова ожил.

– На допросах предательница полностью признала свою вину! – он вновь остановился, ожидая, пока толпа затихнет. Затем, откашлявшись, продолжил. – Низа из рода Пирров, ты будешь казнена через отсечение головы!

Толпа забурлила. Наказание явно казалось ей слишком мягким. Ксанна сощурилась и посмотрела на девушку. Вроде бы та плакала.

Глашатай попытался утихомирить горожан, но не тут-то было. Люди орали, выли и пытались залезть на плаху, чтобы самолично покарать мятежницу. Вдруг все стихло – поднялся лорд Фирза. Он неторопливо проследовал до помоста – стражники окружали лорда плотным кольцом – взошел на него, воздел руки к небу и заговорил. Словно в противовес тщедушному телосложению, голос лорда был сильным, глубоким.

– Люди Темного города! Сегодня мы казним предательницу! Она водила дружбу с теми, кто противен нам, кто опасен и жесток – с нелюдями!

Толпа вновь заголосила. Стражники, выстроившиеся полукругом перед лордом, угрожающе подняли копья. Фирза заговорил громче.

– Но мы – мы с вами не такие, как наш враг! Мы – люди из плоти и крови, а не отродья Ужаса! Нам не должно быть чуждо милосердие к оступившимся, какими бы ужасными ни были их злодеяния. Уймите свой гнев! Позвольте несчастной умереть!

Произнеся это, Фирза, по-прежнему в окружении стражи, вернулся к леди Карен. Горожане затихли.

Низу из рода Пирров схватили за руки и поволокли к месту казни. Девушка не сопротивлялась. Ксанне показалось, что она вот-вот лишится чувств.

Несчастную фрейлину положили на плаху. Палач поднял тяжелый кованый топор, немного постоял, примеряясь, и с размаху опустил его на обреченную. Раздался истошный крик, затем хрип и стон. Глашатай, удовлетворенно потерев руки, прочистил горло и обратился к толпе.

– Палач приносит извинения за столь неожиданный и досадный промах. Как мы видим, вместо того, чтобы отрубить Низе из рода Пирров голову, многоуважаемый палач по недоразумению отсек предательнице руку. Будем надеяться, во второй раз все сложится удачно.

Удачно все не складывалось еще три раза. Наконец, изрубленная вдоль и поперек Низа из рода Пирров потеряла сознание, и под вой и улюлюканье толпы палач отрубил ей голову.

– Люди, – грустно подытожил Тук за спиной ошарашенной Ксанны. – Пойдем, нам пора.

Та не могла сдвинуться с места. Тук цепко схватил ее за кисть и потащил за собой. Ксанна шла, как во сне. Чудовищная, беспричинная жестокость, предваренная лживыми речами Фирзы, ошеломила ее.

Тук протащил девушку к Улице и почти сразу свернул направо, все время оглядываясь. Улочки, которые они пересекали, были все как одна пустынны – никто не захотел пропускать казнь. Сзади послышался нарастающий гул – представление окончилось, люди возвращались к своим делам. Тук выпустил Ксанну.

– Придется немного пробежать. Сможешь сама?

Та кивнула, и Тук побежал, почти задевая стены домов. Они сворачивали несчетное количество раз, и с каждым поворотом сердце билось все чаще. Наконец, Тук свернул в особенно грязную и захламленную улочку. На угловом доме было выцарапано «Слепой ту». Тук проходил мимо одинаковых домов и лавок, поочередно заглядывая в них. Вскоре он нашел то, что искал – маленькую хибару, окна которой были забиты досками. Опустившись на корточки, Тук отодвинул пару ящиков, за которыми скрывалась прислоненная к стене деревяшка. Сняв ее, мальчик открыл небольшой лаз. Ойя, не задумываясь, пролезла в него. Она упала в подвал, как две капли воды похожий на их прежнее убежище. Голые стены, каменный пол, какие-то старые тряпки. Разве что кошки не было. Или Ксанна просто ее не видит?

Закончив возиться снаружи, Тук залез в подвал. Он придвинул деревяшку почти вплотную, и теперь только узкая полоска света падала на пол.

Они уселись на разбросанное тряпье.