Динотопия - Джеймс Гёрни

Я ему, конечно, не поверил, но не сказал ему об этом, чтобы не обидеть старика.

Каждый день после обеда мы с Наллабом встречались, чтобы осмотреть ещё какую-нибудь новую часть города. Мы прогуливались возле фонтанов и каналов, памятников и школ, садов и обсерваторий, киосков и театров — и всё это было вплетено в водный лабиринт из камня, перед которым меркла Венеция.

«Не могу представить» — сказал я однажды вечером после долгого молчания, — «как такой небольшой остров может содержать стольких архитекторов и строителей для создания этих восхитительных городов. И я не представляю, как все эти люди и динозавры могут жить в мире и согласии».

«Это вполне возможно», — сказал Наллаб, задумчиво глядя на пламя в камине, — «но только, если вы и вправду сможете себе это представить…»

8 января 1864

Мы с Биллом бросили якорь в Городе Водопадов. Мы здесь уже шесть месяцев и каждый день открываем для себя что-нибудь новое. Возможно, нас околдовал туман или заманила, как сирена, интеллектуальная жизнь. Наллаб сказал мне, что ожидает от меня, что я буду заниматься науками о природе и развитии внешнего мира. Возможно, у меня будет между учёбой и научной работой достаточно времени для моих записок.

17 марта 1865

Уже прошло полтора года в динотопийском культурном центре. В библиотеке я стал любимцем и провёл много времени, редактируя и приводя в порядок записи моряков, потерпевших кораблекрушение до нас. Инженеры изучают мои чертежи с осторожным почтением, но редко претворяют в жизнь сами идеи. Швейная машина, однако, была принята с большим воодушевлением.

14 апреля 1865

В конце концов, я нашёл связку заплесневевших карт и старинных баллад, о которых нам некогда поведал Ток. Все они настолько примитивны, что никуда не годятся. И действительно, Наллаб говорит, что на них отражены многочисленные религиозные мифы о небесном Нижнем Мире, священном для динозавров, и они являются, скорее, курьёзом, чем практически применимым материалом. Тем не менее, это загадка, которую мне хотелось бы разгадать даже в том случае, если желание покинуть Динотопию у меня со временем пройдёт.

Иногда, когда мне надоедает чтение свитков или прогулки по каменным коридорам под городом, я выхожу на возвышенное место в западной части города и усаживаюсь под статуями львов. Два доисторических зверя с длинными клыками, вытесанные из красного гранита скалятся в грохоте и туманных брызгах водопадов. Бикс рассказала мне сказку о том, что вода раньше не издавала никаких звуков и была тихой, как облака. Но, когда на Динотопии впервые появились львы, их до определённого срока держали на этой голой скале, на которой впоследствии был возведён город. Рёв львов, как говорят, пробудил воду, и её ответ будет звучать вечно.

Возможно ли, чтобы где-либо на Динотопии ещё жили такие львы? Иногда поговаривают что-то о Заповедных горах, где до сих пор живёт множество доисторических млекопитающих. Бикс мне сказала по этому поводу: «Да, хищники, но в низинах не львы, а тираннозавры (Tyrannosaurus Rex)! Когда мы будем проходить через Дождливую Котловину, мы должны будем соблюдать осторожность».

И вот этот час настал. Страх перед опасностью держал в напряжении целое семейство писарей-орнитомимусов, у которых мы живём с той поры, как мы переселились из гостиницы. Они топчутся кругом, упаковывают свитки и чернила в тяжёлые деревянные ящики и наполняют множество корзин, выложенных корой, невообразимым количеством копчёного мяса угрей и акул. Оно издаёт ошеломляющий запах и не вызывает у меня ни малейшего аппетита. Они готовятся к своей ежегодной поездке на север, на Конференцию Представителей всех областей Динотопии, которая проходит вблизи Города Деревьев. Обучение Билла подходит к концу, и мы с ним должны их сопровождать. Путь пролегает через самую середину опасной области, но в этом году это единственная для нас возможность попасть в Город Деревьев. Мы едва сдерживаем своё волнение, несмотря даже на то, что я с неохотой покидаю Город Водопадов и своих новых хороших друзей.

Вот так сборы! Мы потратили на них целую неделю. У меня два дня ушло только на затягивание ремней, которые соединяют перекрывающиеся пластины брони нашего траспорта (Apatosaurus). Это самка, которую зовут Коро Кидинга и свою многопудовую поклажу она несёт с некоторой даже элегантностью. Примерно к десяти часам утра в день отъезда прибыл наш эскорт с острыми «штыками» — несколько представителей рода стиракозавров (Styracosaurus).

Я было пожаловался Бикс, что из нас с Биллом воины никакие и к тому же у нас нет оружия. На это она нам сказала: «Нам прислали приглашение, но мы не обязаны противостоять опасности. тираннозавр — не дьявол. Просто он от природы голодный, не любит общество и не может питаться зеленью. Для этого мы и везём с собой рыбу». Однако меня это не слишком успокоило.

Конвой отправился в путь неторопливым размеренным шагом. Мы подъехали к падающему мосту — единственному переходу в джунгли, в которых не действуют никакие законы. Мост был сконструирован таким образом, что функционировал подобно шейным позвонкам зауропода, и, как только мы перешли на другую сторону и сошли с моста, он снова выпрямился, словно еловая ветвь, освобождённая от снега. Вернуться на мост с этой стороны было невозможно.

Коро неспешно шла под тяжестью брони и стокилограммового груза рыбы. Было далеко за полдень, когда мы прошли сквозь рощу мощных лепидодендронов сильно повреждённых, скорее всего, стадом животных гигантской силы, которые недавно прошли здесь.

Вдруг Коро подняла голову на уровень верхушек деревьев и устремила взгляд вперёд, потом повернулась кругом — мы при этом крепко держались в своих сиденьях — таким образом, чтобы ничто не мешало ей действовать в пределах полукруга. В тот же момент наши охранники-стиракозавры образовали кольцо хвостами в нашу сторону и выставили навстречу тёмной стене джунглей устрашающий ряд своих рогов.

Гигантскими тяжёлыми шагами, от которых дрожала земля, тираннозавр появился на освещённой опушке. Он остановился недалеко от нашей «оборонительной линии» и осмотрел нас голодными глазами, открывая свои страшные челюсти и щёлкая зубами. Бикс сказала Биллу, чтобы он приготовился обрезать верёвки, удерживающие корзины с рыбой, пока я пытался успокоить насмерть перепуганных писарей.

Потом, к моему ужасу, Бикс слезла со своего высоко расположенного сиденья на спину стиракозавра, чтобы оказаться прямо напротив неприятеля. С ужасом я наблюдал, как она назвала пришельца по имени спокойным, ласковым тоном, который, как показалось в тот момент, привёл тираннозавра в смятение. Я могу сравнить её наивный героический поступок, пожалуй, только с поведением белки, которая бросается спасать орешек, обронённый ею прямо под ноги проходившего мимо человека.

Как бы там ни было, когда рёв хищника стал громче и он защёлкал своими челюстями, Бикс встретила внешне спокойно взрыв его негодования. В этот момент она подала Биллу сигнал отрезать крепления корзин. Они попадали на землю одна за другой, разваливаясь от удара о землю, а мы тем временем двинулись прочь. тираннозавры же принялись за еду.

Я помог Бикс добраться до седла. Билл стал нетерпеливо расспрашивать:

«Бикс, скажи, ради Бога, что ты ему говорила?»

«Мы заключили сделку» — ответила она и заурчала. «Я ему сказала, что мы отдадим ему свой завтрак, если он ему понравится, за то, что он не тронет стадо зауроподов, которые завтра пройдут лесом без охраны…» Этот обман она скромно назвала «тактическим приёмом». Теперь я уже знаю, почему Бикс исполняет обязанности дипломата и посланника. Но нам показалось, что это несколько рискованный способ защиты от столь явной опасности, хоть Бикс и утверждает обратное.

Следующие шесть дней наш переход через Дождливую Котловину затруднялся недостатком дорог и переправами через несколько рек. В конце концов, наш караван достиг своей цели — величественных развалин, окружённых джунглями у самого подножия Хребтовых гор. Поодиночке и группами подходили люди в сопровождении динозавров, освобождённых от брони и груза. Пригибая головы, динозавры миновали арку входа и вступили на священное место.

Бикс все приветствовали с большим почётом. То, что она лично нас сопровождала, доказывало, что динозавры считают прибытие к ним новых людей весьма значительным событием.

Старейшина — трицератопс со сломанным рогом — торжественно поднялся на возвышение и обратился к собравшимся. Мы с Биллом помогали писарям тем, что с помощью грабель приводили в порядок коробку с песком, которая служила для письма следовой азбукой. Время, проведённое нами у коробок с песком в Городе Водопадов, не было напрасно потрачено, но и это нам не особенно помогло в понимании удивительного пустынного диалекта Сломанного Рога.