Дорога охотника 4 - Ян Ли

— Но мне нужно двое суток на подготовку. Оборудование, люди, маршрут.

— Сутки, — поправил Бальтазар. — Каждый день промедления — это день, который культ использует себе на пользу.

Веда кивнула и вышла — быстрым шагом, почти бегом. Она знала: времени не было. Времени не было уже давно, просто сейчас это стало очевидным.

Теренций остался с ректором. Некоторое время оба молчали — два старика, обременённых знаниями, которыми не хотели бы обладать.

— Вы ей не всё сказали, — заметил Бальтазар.

— Не всё, — согласился Теренций.

Столица империи — Аурелия — просыпалась медленно, как просыпается большое, толстое, ленивое животное: с ворчанием, потягиванием и глубоким нежеланием открывать глаза. Но она всё-таки просыпалась — неизбежно, неостановимо, заполняя улицы шумом, запахами, движением.

Советник Вальтер стоял у окна своего кабинета во внутреннем дворе дворца и смотрел, как кавалькада всадников выезжает через северные ворота. Двенадцать человек: восемь солдат из личной гвардии императора — лучшие из лучших, отобранные за умение не только сражаться, но и думать. Два мага — из дворцовой службы, с полномочиями, которые давали право задавать вопросы кому угодно и где угодно. И двое… без опознавательных знаков, без формы, без видимого оружия. Люди из ведомства, которое официально не существовало, — имперская тайная канцелярия, инструмент, который Вальтер использовал редко и только по прямому приказу императора.

Приказ был получен три дня назад, в ту самую ночь, когда его величество вызвал Вальтера для ночной аудиенции. С тех пор машина закрутилась: приказы, инструкции, подготовка, снаряжение. Двенадцать человек — не армия, не карательная экспедиция. Разведка. Глаза и уши императора, отправленные на запад, в земли, которые грозили стать очагом проблем, способных опрокинуть весь имперский порядок.

— Советник.

Вальтер обернулся. Секретарь — молодой, старательный, из тех, кто делает карьеру на чужих секретах, — протянул запечатанный конверт.

— От графа Мирена, срочное. Второе за неделю.

Вальтер взял конверт, вскрыл. Пробежал глазами по строкам — быстро, профессионально, вычленяя главное из потока слов, льстивых оборотов и дипломатических экивоков, в которых граф был большой мастер.

Главное: Мирен просил войск. Открытым текстом, без обычной осторожности. Ссылался на угрозу культа, на барона Крейга, укрывающего «отмеченного тьмой беглеца», на необходимость «навести порядок ради безопасности всей империи». Между строк — истерика, плохо скрытая яростью. Мирен терял контроль и знал это.

— Что прикажете ответить? — спросил секретарь.

— Ничего. Пока. — Вальтер аккуратно сложил письмо, убрал во внутренний карман. — Проведи меня к его величеству.

Император Карл IV завтракал в малой столовой — один, как предпочитал в последние месяцы. Прислуга подавала блюда и исчезала; стража стояла за дверью, не внутри. Старый император ценил одиночество — или, точнее, ценил возможность не притворяться. При дворе, на аудиенциях, на советах приходилось носить маску: сильный, мудрый, уверенный правитель. Наедине с собой маска была не нужна.

Вальтер вошёл, поклонился. Карл не поднял головы от тарелки — жидкая каша, единственное, что его желудок ещё принимал без бунта.

— Они выехали, — доложил Вальтер.

— Хорошо.

— И новое письмо от Мирена.

Император наконец поднял взгляд. Глаза — прежние, острые, видящие насквозь, в болезненно-жёлтом лице.

— Просит войска?

— Открытым текстом.

— Значит, совсем плохо дела, — усмехнулся Карл. — Мирен — не тот человек, который просит открыто. Если просит — значит, загнан в угол. Или считает себя загнанным.

Вальтер молча ждал. Он знал своего императора: тот мыслил вслух, проговаривая решение прежде, чем его принять.

— Войска не дам, — сказал Карл. — Ещё рано. Отправить имперскую армию в частный конфликт графа с бароном — прецедент, который мне не нужен. Каждый провинциальный лорд решит, что может натравить мои легионы на соседа, написав правильное письмо.

— Но если угроза культа реальна…

— Для этого я отправил наблюдателей. Пусть разберутся. Пусть выяснят, что правда, а что — паника стареющего графа, теряющего хватку.

Карл отодвинул тарелку, промокнул губы салфеткой. Движения — медленные, тяжёлые, стоящие усилий.

— Но… — император поднял палец, — … если наблюдатели подтвердят угрозу, если культ действительно активизировался, если этот охотник действительно отмечен…

— Тогда?

— Тогда — ты знаешь, что делать. — Карл встал, опираясь на стол. — В архиве канцелярии есть директива номер семнадцать. Подписана моим дедом, шестьдесят лет назад. «О мерах по противодействию угрозам нечеловеческой природы».

Вальтер нахмурился. Он знал о существовании директивы — знал теоретически, как знают о существовании древних законов, которые никто не применял десятилетиями.

— Директива семнадцать предусматривает…

— Полную мобилизацию Западной армии. Закрытие границ с дикими землями. Чрезвычайные полномочия для военного командования в регионе. И — разрешение на применение любых средств, включая… — Карл замолчал, подбирая слово, — … включая те, которые обычно не одобряются. Боевая магия третьего круга. Заградительные отряды. Уничтожение заражённых территорий.

— Ваше величество, — голос Вальтера стал осторожнее, — если до этого дойдёт…

— Если до этого дойдёт — я буду уже мёртв. Или достаточно близок к этому, чтобы не переживать о последствиях. — Император криво улыбнулся. — Но пока я жив, я хочу — нет, требую — точной информации. Не домыслов, не слухов, не параноидальных писем графа Мирена. Информации.

— Капитан Рейнард возглавляет группу. Он — надёжен.

— Знаю. Поэтому выбрал его. — Карл направился к двери, остановился на пороге. — Вальтер.

— Ваше величество?

— Что ты лично думаешь? Не как советник — как человек. Культ, охотник, древнее зло… Ты в это веришь?

Вальтер молчал долго. Дольше, чем полагалось советнику при ответе на прямой вопрос императора.

— Я верю в то, что пара дюжина профессиональных солдат не погибают от рук одного человека, — сказал он наконец. — Верю в то, что храмовая инквизиция не станет шевелится из-за слухов. И верю в то, что Академия не теряет исследовательские группы в лесу просто так.

— То есть — веришь.

— Верю в то, что что-то происходит. Что именно — не знаю. И это незнание беспокоит меня больше, чем любое конкретное знание.

Император кивнул — медленно, задумчиво. И ушёл, шаркая подошвами по мраморному полу, — маленький, согнутый, больной старик, на плечах которого лежала судьба империи.

Глава 1

Рассвет застал нас на небольшой поляне, окружённой густой хвоей — достаточно укромно расположеной, чтобы развести костёр и не бояться, что дым выдаст нашу позицию раньше времени. Вроде бы о каком «раньше времени» речь —