Дорога охотника 4 - Ян Ли

шла по его следу — сначала вместе с графской дружиной, потом, когда та увязла в диких землях и начала терять людей, — отдельно, своим маршрутом. Тише. Осторожнее. Не пытаясь догнать — только не отставая. Брат Томас и брат Ренар сопровождали её: первый — воин, из тех Братьев Тишины, которых Храм готовил для… особых поручений; второй — целитель, незаменимый в дальних рейдах. Третий — брат Кай, следопыт и разведчик — погиб неделю назад. Не от руки охотника, объективности ради, зла они от него не видели — от зубов твари, которая выскочила из подлеска так быстро, что даже Агата не успела среагировать. Дикие земли не делали различий между друзьями и врагами — жрали всех.

Потеря Кая была болезненной, и не только потому, что он был хорошим человеком и верным братом. Потому что без следопыта их возможности существенно сократились. Агата умела многое — но чтение следов в незнакомом лесу, полном тварей и других опасностей, не входило в число её сильных сторон.

— Готовы, сестра, — тихо доложил Томас, вынырнув из предрассветной мглы. Он двигался бесшумно даже для неё — а она умела слушать.

— Направление?

— Юго-запад. — Томас протянул ей сложенную карту, на которой аккуратным почерком были нанесены свежие пометки. — Следы группы ведут к Волчьему броду. Четверо, может, пятеро человек. Двигались ночью, быстро, но не бежали. Уверенный темп.

— Один раненый, — добавил Ренар, подходя. — Кровь на ветке, на уровне пояса. Не обьекта — кого-то из его спутников.

Агата кивнула, складывая информацию в голове. Охотник покинул горящий форт с компаньонами. Ушёл на запад, к землям барона. Двигался грамотно — ночью, по бездорожью, меняя направление. Но не метался хаотично, нет, — шёл к конкретной точке. Знал, куда идёт. Или его вёл тот, кто знал.

Серт. Человек барона. Агата собрала о нём достаточно информации за последние недели. Опытный разведчик, хорошо знает местность, предан Крейгам — или, по крайней мере, их деньгам. Именно он, скорее всего, вёл группу, именно он определял маршрут.

— Волчий брод, — повторила Агата задумчиво. — Это уже баронские земли.

— Формально — ничейные, — уточнил Томас. — Спорная территория. Ни граф, ни барон не контролируют её де-факто.

— Но де-юре — достаточно близко к баронским владениям, чтобы нас могли заметить его люди… и имели право принять меры.

— Да, сестра.

Агата помолчала, обдумывая. Приказ настоятельницы был ясен: наблюдать, не вступать в контакт, не провоцировать. Если появится возможность для разговора — использовать, но не форсировать. Не атаковать. Пока.

Пока. Ключевое слово, которое не давало покоя.

Сестра Агата служила Храму двадцать два года. Начинала простой послушницей в провинциальном монастыре, обнаружила призвание к… активным методам служения. Прошла подготовку в Ордене Серебряного Рассвета — боевом крыле Храма, о существовании которого простые верующие даже не подозревали. Выполнила пятнадцать — нет, шестнадцать — заданий, каждое из которых было связано с угрозой, достаточно серьёзной, чтобы Храм задействовал своих лучших людей. И ни разу, ни в одном из этих заданий она не сталкивалась с чем-то подобным.

Человек, отмеченный Глубинным, но не подчинившийся ему. Сосуд, который отверг содержимое.

Это было… невозможно. По всем текстам, по всем прецедентам, по всему, что знал Храм о природе тёмной метки. Носитель либо принимал тьму, либо сходил с ума, либо умирал. Четвёртого варианта не существовало.

А этот — существовал. Жил, дышал, убивал и шёл дальше. И с каждым днём, если верить донесениям, становился сильнее.

— Выдвигаемся, — скомандовала Агата. — Дистанция — два километра. Не сближаться. Брат Томас — авангард. Брат Ренар — замыкающий. Если обнаружат нас…

— То что?

— То мы — паломники, заблудившиеся в лесу. — Агата позволила себе тень улыбки. — Испуганные, беспомощные, нуждающиеся в помощи. Но — только если обнаружат первыми. Не наоборот.

Она проверила снаряжение: короткий меч под плащом, два метательных ножа в специальных ножнах на предплечьях, амулет связи на шее — тусклый, холодный, бесполезный на таком расстоянии от ближайшего ретранслятора. Последнее донесение настоятельнице она отправила два дня назад, из точки, где связь ещё работала. Следующее — неизвестно когда.

Трое растворились в предрассветном лесу, как будто их и не было.

Барон Родерик Крейг стоял на смотровой площадке главной башни и наблюдал, как внизу, во дворе замка, его люди грузили три повозки. Провизия, оружие, медикаменты, тёплая одежда — всё необходимое для того, чтобы принять гостей, которых никто не приглашал, но которых все ждали.

Рассвет только разгорался — бледный, уже зимний, лишённый тепла. Над долиной Волчьей реки стелился туман, превращая ландшафт в размытую акварель: серое небо, серые деревья, серая вода. Красивая долина, если ты художник. Настоящмй кошмар, если ты военный.

Родерик Крейг был военным. Всю жизнь — военным. Даже когда политика, экономика, интриги и дипломатия отнимали большую часть его времени, в глубине души он оставался тем двадцатилетним лейтенантом, который штурмовал крепость Восточного перевала и получил первый шрам — длинный, тонкий, через всю спину, от лопатки до поясницы. Шрам давно побелел и перестал болеть, но привычка мыслить тактически осталась навсегда.

Сейчас тактическое мышление говорило ему: ситуация — дерьмо. Мысль была не самая утончённая, как для барона, но удивительно точная.

Охотник шёл к нему. Шёл — с людьми Серта, с агентом гильдии, с бывшим пленником графа. Шёл через спорные территории, оставляя за собой горящий форт и два десятка трупов. Шёл — и с каждым шагом превращал Крейга из осторожного наблюдателя в соучастника.

Барон это понимал. И всё равно принял решение.

— Отец.

Виттор поднялся по лестнице — тихо, почти бесшумно. Экспедиция действительно его изменила: раньше сын двигался с грацией подвыпившего медведя, топая и гремя, сейчас — скользил, как тень. Шрам на щеке — неровный, ещё розовый — придавал его молодому лицу выражение, которого раньше не было. Не жёсткость — скорее осознанность. Понимание того, что мир может ударить, и ударит.

— Серт прислал весть, — сказал Виттор. — Голубь пришёл час назад.

Барон протянул руку, не оборачиваясь. Сын вложил в неё крохотный свиток — тонкий пергамент, исписанный мельчайшим почерком, какой Серт использовал для голубиной почты.

'Объект при нас. Здоров. Боеспособен. Настроен настороженно, но не агрессивно. Прибудем через два-три дня. Точка — охотничий домик на Лисьей речке. Далее — по обстоятельствам. Потери: один из моих (Брик). Дополнительно — женщина (агент Гильдии, имя Лиса), стрелок (имя неизвестно).

— Охотник не дурак, —