Дорога охотника 4 - Ян Ли

сказал барон. — продемонстрировал свои способности неслучайно. Или для торга, или для предложения союза.

— Я помню, что он может, отец. Лучше, чем вы. Я видел его в деле.

Молчание. Барон изучал сына — внимательно, как изучал бы карту перед сражением. Виттор выдерживал взгляд.

— Ты его боишься, — сказал барон. Не вопрос.

— Да, — ответил Виттор, и в его голосе не было стыда. — Было бы глупо не бояться.

Родерик кивнул. Мальчик повзрослел.

— Я хочу, чтобы ты его встретил, — сказал барон. — Лично. Возьми двадцать человек — лучших. Выезжай к Лисьей речке. Обеспечь безопасный переход на нашу территорию. И…

— И?

— И покажи ему, что мы не враги. Что здесь — безопасно. Что у нас можно… отдохнуть.

Виттор помолчал, обдумывая.

— А потом?

— Потом будет разговор. В целом, даже от провала первоначального плана можно играть. Возможно, предательство Крови ещё выйдет нам на руку.

— Вы уверены, что он может быть союзником?

Барон Родерик Крейг улыбнулся — впервые за многие дни. Улыбка была тонкой, расчётливой, похожей на улыбку игрока, который видит карты соперника.

— Нет, — сказал он. — Но я уверен, что он будет лучшим союзником, чем врагом. А в текущей ситуации… — барон обвёл рукой туманную долину, замок, далёкие горы, весь свой мир, который стоял на краю чего-то нового и, возможно, страшного, — … в текущей ситуации я предпочту его по свою сторону стола, а не по ту.

Виттор кивнул, развернулся и направился к лестнице. Двадцать шагов — и остановился.

— Отец.

— Да?

— Когда я встречусь с ним… стоит ли упоминать, что я видел его в бою? Что я знаю, на что он способен?

Барон подумал.

— Нет. Пусть думает, что мы знаем меньше, чем знаем. Пусть недооценивает нашу осведомлённость. Это… полезно.

Виттор ушёл, и его шаги на лестнице были почти неслышны. Барон вернулся к наблюдению. Туман рассеивался, обнажая долину — зелёную, мирную, обманчиво спокойную. Через три дня, может, раньше, может, позже — в эту долину придёт человек, способный изменить всё. Расклад сил в регионе. Баланс между графом и бароном. Возможно — судьбу самой империи.

Родерик Крейг не верил в пророчества, знаки и предзнаменования. Верил в информацию, в планирование, в способность адаптироваться к изменениям. Охотник и был тем, кто несёт изменения — самые крупные за последние годы. И барон намеревался адаптироваться первым.

Он достал из поясной сумки записную книжку — маленькую, в кожаном переплёте, исписанную мелким шифром, который знал только он сам. Открыл на нужной странице. Провёл пальцем по списку: агенты, позиции, задачи…

Настоятельница Ирма проснулась до рассвета — как просыпалась последние четыре дня, рывком, с колотящимся сердцем и ощущением, что мир за ночь изменился. Изменился — и не в лучшую сторону.

Она лежала в темноте своей кельи — крохотной комнатки с каменными стенами, узкой койкой и единственным предметом роскоши: шерстяным одеялом, которое сестра Марта подарила ей на девяностолетие. Три года назад. Казалось — в прошлой жизни.

Тело протестовало: колени, спина, шея — всё болело, ныло, напоминало о возрасте, который давно перешагнул границы, отведённые обычному человеку. Девяносто три года. Храм хранил её — молитвой, верой, целительной силой Предвечного Света. Но даже Свет не мог остановить время, только замедлить.

Поднялась, зажгла свечу. Привычные утренние ритуалы: молитва, омовение, облачение. Каждое движение — выверенное, привычное, совершённое тысячи раз. Есть утешение в ритуале, особенно когда всё остальное рушится.

Кабинет ждал её — холодный, тёмный, пахнущий чернилами и свечным нагаром. На столе — стопка донесений, доставленных ночью. Ирма зажгла лампу, села, начала разбирать.

Первое — от сестры Агаты. Краткое, сухое, написанное шифром, который использовала полевая инквизиция. Ирма расшифровала привычным движением, читая одновременно и открытый текст, и то, что скрывалось между строк.

«Объект покинул зону конфликта. Двигается на запад, к владениям Кр. Спутники: агент ТГ (жен.), стрелок (неизв.), человек Кр. (подтв.). Наблюдение продолжается. Потери: бр. Кай (гибель, фауна). Нуждаемся в подкреплении. Связь нестабильна».

Ирма отложила донесение, потёрла переносицу. Брат Кай. Хороший следопыт, молодой, перспективный. Ещё одна жертва этих проклятых земель, этой проклятой ситуации, этого проклятого охотника, который умудрился запутать столько судеб в один клубок.

Второе донесение — от сети наблюдателей в городе графа. Мирен готовится к войне. Набирает людей, укрепляет границы, отправляет письма в столицу. Ожидаемо, но тревожно. Война между графом и бароном — плохо для региона, плохо для людей, плохо для Храма. И — отвлечение, которого не нужно, когда главная угроза лежит не в политике, а в том, что пробуждается в глубинах.

Третье — из столицы, от архиепископа Верена. Формальный запрос о ситуации в регионе. Вот только она давно знает его, за формальностью скрыто нетерпение. Верен хотел действий, решительных, немедленных, однозначных. Как всегда.

— Матушка.

Марта вошла без стука — знала, что Ирма уже не спит, что ждёт. Молодая женщина выглядела бледнее обычного — и это говорило о многом, учитывая, что бледность была её естественным состоянием.

— Говори.

— Архиепископ прислал не только письмо. — Марта помедлила, подбирая слова. — Прибыл брат Доминик. С полномочиями.

Ирма медленно выпрямилась.

Брат Доминик. Инквизитор высшего ранга, специалист по ликвидациям, человек, которого Верен использовал для… окончательных решений. Его присутствие означало одно: архиепископ не намерен ждать. Архиепископ решил действовать.

— Какие полномочия?

— Полные. — Марта протянула пергамент с печатью архиепископата. — «…данной грамотой наделяется правом принимать любые решения, необходимые для защиты Света и устранения выявленных угроз, вплоть до применения крайних мер…»

— Вплоть до, — повторила Ирма. — Красивая формулировка.

— Матушка…

— Я знаю, что она означает, Марта. — Ирма встала, подошла к окну. Город внизу просыпался — первые огни в окнах, первые фигуры на улицах, первый дым из пекарен. Обычное утро обычного дня для тысяч людей, не подозревающих. — Где он сейчас?

— В гостевых покоях. С тремя сопровождающими. Просил аудиенции.

— Пусть ждёт. — Ирма обернулась, и что-то в её взгляде заставило Марту выпрямиться. — Я — настоятельница этого храма. Здесь — моя территория, мое служение. Полномочия архиепископа не отменяют моих, только дополняют. И пока я жива — решения принимаю я.

— Конечно, матушка. Но…

— Но он может действовать самостоятельно, если решит, что я медлю. — Ирма кивнула. — Знаю. Поэтому нам и не нужно медлить.

Она вернулась к столу, взяла перо.

— Первое: Агате —