Отражения - Екатерина Соловьёва

волшебников. Она задумчиво коснулась его скулы большим пальцем, и Малфой на изображении неожиданно прикрыл глаза и улыбнулся шире, будто ему это нравилось. Гермиона отдёрнула руку, но тут же в качестве эксперимента провела по его волосам. Люциус зажмурился — безо всяких сомнений, он млел от её касаний.

«Вот ещё глупость какая!»

Гермиона машинально опустила руку между ногами, а другой почесала грудь. И тут же одёрнула себя. Но самые чувствительные участки тела так и горели: края разреза на трусиках постоянно щекотали половые губы, а чашечки безбожно терли соски. Пока она обедала и читала, это ещё не так сильно чувствовалось, но теперь…

К вечеру Гермиона ощущала, как ныло внизу живота и горело всё тело, прося разрядки. Она попросила Хэнка принести ужин ей в комнату, опасаясь встретить Малфоя в таком состоянии. Ей не терпелось запустить пальцы в трусики и приласкать себя, чтобы снять, наконец, напряжение. Но в вопросе ужина домовик вдруг проявил ничем необъяснимое упрямство, заявив, что «это единственное время, когда вся семья собирается за столом, и традиций нарушать он права не имеет».

Их препирательства длились уже минут пятнадцать, когда из камина вышел Люциус Малфой, а вслед за ним — Драко в запылённом деловом костюме.

Гермиона уже открыла рот, чтобы спросить, получил ли Люциус её письмо, как вдруг Драко улыбнулся и шутливо раскинул руки:

— Привет, жёнушка! Я вернулся! Хочешь обнять меня, дорогая?

Гермиона вытаращила глаза и вцепилась в спинку кресла, чтоб не упасть.

«Дорогая? ЖЁНУШКА?!»

— Что здесь происходит? Что это ещё за спектакль?! — простонала она, напрочь позабыв о советах Морганы.

Драко нахмурился и подошёл к ней, взяв за локоть.

— Что с тобой? Ты как себя чувствуешь?

Гермиона не могла вымолвить ни слова. Цветом лица она сравнялась со своим платьем. Такого она даже в страшном сне представить не могла: любовница старшего Малфоя замужем за младшим! Если бы сейчас её отражение попалось ей в руки, вряд ли ушло живым и здоровым.

— Меня, похоже, очень крепко приложил Квинси в Министерстве… — пожаловалась она.

— Так и знал, что надо было настоять тогда на его увольнении! Этот старый придурок кого-нибудь когда-нибудь угробит и загремит в Азкабан за превышение… Я сейчас вызову Стоутона!

— Кто это? Аврор?

— Нда… — протянул Драко, укладывая её на диван. — Этот параноик тебе всю память отбил…

— Точно! — Гермиона ухватилась за эту мысль, показавшуюся ей гениальной. — У меня такие провалы в сознании… Ничего не помню… Местами…

— Уверена? — хладнокровно ухмыльнулся Драко, склонившись над ней. — Я ведь просто хотел спросить, не могла бы провести эту ночь в моей спальне? Мы же всё-таки муж и жена…

Гермиона испуганно округлила глаза.

«Только этого ещё не хватало! Они тут все совсем с ума посходили!»

— Мне плохо, Драко, — театрально простонала она, сжав ноги, между которыми всё так и горело. — Поверь, мне сейчас не до исполнения… супружеских обязанностей. Голова просто раскалывается!.. О-о-о…

Люциус только ухмыльнулся, когда сын достал, наконец, палочку, отправляя сообщение с Патронусом.

— Стоутон быстро поставит тебя на ноги. Он — наш семейный целитель. И выспись, дорогая. Ты должна быть свежей и отдохнувшей. Помнишь, завтра очень важная встреча с российским послом на скачках?

Гермиона тихо выругалась про себя и прикрыла глаза, желая только одного: проснуться на Эджвар-роуд и всыпать Эрни МакМиллану по первое число. А ещё лучше отправить его в далёкое путешествие в один из параллельных миров, где из колдунов делают шашлык на открытом месте при большом скоплении народа.

Глава 3. Срывая покровы

Гермиона успела немного остыть, пока Стоутон, осматривал её, что-то насвистывая себе под нос. Палочка его, понятное дело, ничего не диагностировала, и он достал из чемоданчика только Восстанавливающее зелье и Нервные капли.

И откланявшись, подытожил:

— Память скоро восстановится, миссис Малфой, аура ваша целая и вполне себе здоровая.

В спальне Гермиона заперлась от греха подальше и швырнула ненавистное нижнее бельё в камин, а потом вызвала Хэнка, чтобы он поджёг мерзкие тряпки. Она сидела перед витой чугунной решёткой на полу и задумчиво бросала в пламя одни трусики за другими. Костерок был недоволен такой пищей и сердито шипел. Впрочем и ей стало не до ужина после известия о том, что она замужем за младшим Малфоем. Самое ужасное, непонятно было, замужем ли она за старшим — в этом кретинском мире всё шиворот-навыворот. А обручальное кольцо, понятное дело, осталось на пальце её отражения при перемещении.

Уснуть Гермиона так и не смогла: все эти намёки и неприличные фантазии вкупе с нижним бельём так и провоцировали на что-нибудь развратное. Пришлось всё-таки успокаивать себя, поглаживая под одеялом. И тут она вдруг поняла, что воображение подсовывало ей Люциуса, который наблюдает, как она мастурбирует. Он пьёт вино из круглого бокала (или бренди какой-нибудь, неважно), краем глаза скользит по её обнажённой коже, разгорячённой и чуть влажной от желания. Ресницы опускаются, будто одобряя каждое движение её пальцев, и ножка пустого бокала стукается о столик. Люциус неторопливо подходит, разглядывая её затвердевшие до боли соски, мучительно медленно проводит по ним ладонями и сжимает груди… ласкает одеревеневший живот… бока…

Ещё, ещё!

А потом хватает её за плечи и разворачивает, ставя коленками на сиденье кресла.

Так резко входит сзади, что едва не останавливается сердце. И берёт её нежно, в то же время грубо покусывая шею. Отодвигает волну волос и накручивает их на кулак, не переставая двигаться.

Ох, дьявол! Быстрее, быстрее!

Она движется ему навстречу, чтобы принять его всего и…

О-о-о-о-о-о!..

Гермиона со вскриком кончила и пришла в себя. Вспотевшая и обессиленная, она смотрела в потолок спальни, затканный тенями, и недоумевала, как это Малфой сумел забраться в её кровать, находясь в это время в своей. Вывод напрашивался один: она неуклонно идёт по стопам своего отражения и скоро начнёт морально разлагаться.

«Хотя куда уж дальше? Дальше некуда…»

А самое главное, что оставалось совершенно непонятным, кому она сейчас изменила в своих фантазиях: Рону или Драко? Совесть ворчливо высказывала что-то ещё, но Гермиона просто подгребла под себя мягкую подушку и спокойно заснула.

* * *

Утро началось с жуткой суеты и беготни. Хэнк тряс её за плечо, приговаривая:

— Вставайте, мэм! Скорее! Хозяин уже почти одет, а нам с вами ещё причёску делать!

Гермиона с трудом разлепила глаза и недовольно пробормотала:

— Причёску… какую ещё причёску… если ему так надо, пусть сам себе сделает интимную причёску…

Но тут вошёл Драко в строгом костюме, и она села, потирая заспанные глаза.