Всё летит в бездну - Олли Бонс

Впрочем, здесь нет больше никого в цепях. Или я одна из первых жертв, или этот злодей нацеливался именно на меня. Тем более что для работы ему разумнее было бы захватить кого покрепче.

Меня выводит из забытья грубый голос надзирателя.

— Шевелись! — рявкает он над самым ухом. — Тележка полная!

Я киваю и послушно тащу тележку. С каждым разом она кажется всё тяжелее, к тому же за сегодня я ничего не съел, кроме куска плохо пропечённого хлеба. Да и тот не доел — уронил, поскольку держать было неудобно, прикованную руку не поднимешь ведь к лицу. Остальные только посмеялись, но помочь и не подумали.

Работу я выполняю без пререканий, поскольку уже ясно понял: всё равно заставят силой, только получу вдобавок ещё пару тумаков. А я предпочитаю оставаться целым (насколько это ещё возможно).

Когда рабочий день подходит к концу и меня вновь приковывают к стене, даже прохладный каменный пол кажется мне удобным. Остальные лежат на чём-то вроде матрасов или циновок, а мне ничего подобного не выделили. Мужики негромко гомонят, готовясь ко сну.

— Да ей же ей, не вру, я видел рудовика, — повышает голос один, темноволосый и встрёпанный. — Вот как вас вижу.

— Врёшь, врёшь! — насмешливо отвечают остальные. — Что же он тебя не утащил?

— А он тогда и не за мной приходил, а за Одноухим! Помните, он вскоре и пропал?

— Одноухий в провал свалился, это все знают, чего городишь? Сказки это всё — рудовики…

— Ты-то можешь не верить, Джок, но они и вправду есть!

— А я Рэналфу верю. Он говорит, под землёй есть порченый воздух, который ежели вдохнуть, то и чудится всякое. Вот так люди и придумывают рудовиков.

— Ай, давайте-ка спать. Работа у нас не сахар, почитай круглый день на ногах, пора бы отдохнуть, — ворчит кто-то недовольно, и остальные притихают.

Я бы уснул от усталости, но сильно мучит голод. Хочется пить, но ведро с водой стоит в дальнем от меня углу — не дотянуться. Я попробовал было попросить подать мне черпак воды, но в ответ услышал пожелание сдохнуть. Потому стараюсь лежать тихо, чтобы больше никого не раздражать. Что я, прикованный, смогу сделать, если они решат помочь мне сдохнуть побыстрее?

Когда фонарь почти тухнет, странное движение неподалёку привлекает моё внимание. Я вижу, что часть стены уходит в сторону и два невысоких, но широкоплечих человека, оглядевшись, ступают в комнату. Их лица совершенно скрыты тенями.

— Вот этот, точно? — спрашивает один, указывая на меня. Я слежу за ними из-под ресниц, стараясь не шевелиться.

— Я уверен, — отвечает второй. — Он подойдёт.

— Жалкий-то какой, — не соглашается первый.

Со своего места я вижу только их ноги в странных высоких башмаках на шнуровке. Передняя часть башмаков срезана, и наружу торчат длинные пальцы с грубыми ногтями. Такую обувь могли бы носить клыкастые, если бы они вообще носили хоть какую-то. Но у этих гостей, кажется, нет хвостов.

— Решай твёрдо, — говорит между тем первый. — Точно его?

— Да сколько можно, — шепчет второй. — Его заберём. Он в цепях — никому не нужный.

— Поглядели и хватит, — отвечает ему товарищ. — Уходим.

И они скрываются в тенях. Стена становится на место, и не видно даже маленькой трещины, которая бы выдавала потайную дверь. Впрочем, так может казаться из-за тусклого освещения. Я решаю днём осмотреть стену получше, вдруг удастся открыть проход и сбежать, по возможности ни с кем не сталкиваясь. Кем бы ни были эти странные посетители, у них явно есть свои цели, и я не уверен, что одобрю их.

Наутро я едва стою на ногах. Всё тело ломит от усталости, хочется есть, хочется пить, вдобавок всё ещё болит голова. Хорошо хоть мне позволяют напиться. Пока пью, я рассматриваю стену, но не ней не видно ни трещинки, ни царапинки. Забыв о том, что я не один, я принимаюсь давить на твёрдую желтоватую поверхность.

— Что это ты делаешь? — недружелюбно обращается ко мне один из рудокопов. — Дверь ищешь?

— Да, — угрюмо отвечаю я. — Вы тоже о ней знаете?

— Парень, ты о чём?

— О двери в стене, из которой ночью приходят люди.

— Какие ещё люди? — недоумевает мой собеседник.

— Рудовики! Он рудовиков видел! — вмешивается темноволосый, который вчера развлекал людей рассказами. — Так и его скоро заберут!

— Кто такие рудовики? — интересуюсь я.

Хочется узнать больше, но тут входит тот самый усатый мерзавец, из-за которого я оказался здесь.

— Кого ещё заберут? — с подозрением спрашивает он, оглядывая нас.

— Убивец рудовиков видел, — поясняет темноволосый, указывая на меня.

— Не бывает никаких рудовиков, — мягко отвечает ему усатый. — Иногда из-под земли выходит плохой воздух, вызывающий странные видения…

— Так что, у нас тут опасно? Мы ж здесь спим! — беспокоятся мужики.

— Здесь-то? Здесь не должно. А кто это видел, только новичок? Так он устал с непривычки, а ещё мы его забыли позвать на обед и ужин, вот и мерещится ему всякое, — отмахивается этот гад.

Мужики смеются — видимо, им показалось забавным, что кого-то могли забыть позвать на обед. Надеюсь, однажды рудовики их всех утащат и сожрут.

— Ну что, за работу, — ухмыляется усатый, потирая руки.

Все отправляются за инструментом, а меня вновь приковывают к тележке.

— Думаешь, наверное, почему здесь оказался? — шипит на ухо мой мучитель, улучив момент, когда мы остаёмся наедине. — Ну, думай, думай. Вижу, ещё не понял. Даже обидно, что мою жизнь мог испортить такой глупый человек. Пошёл, пошёл!

И он толкает меня в спину.

Но хоть убей, я не могу вспомнить, чтобы портил кому-то жизнь. Да, в прошлом я порой перегибал с шутками, но во взрослом возрасте перед многими извинился. Я даже помирился с Андраником, принцем Четвёртого королевства… ох, нет, не нужно воспоминаний! Сцена примирения была такой неловкой и для меня, и для него, что я затолкал её поглубже в память и решил по возможности не извлекать. Надо бы поскорее подумать о чём-то другом.

Да, были некоторые придворные, покинувшие наш дворец. Единичные случаи вроде Бернса, который посреди приёма остался без штанов, потому что мы с Сильвией пришили их к скатерти. Эх, приятно вспомнить! Но этих-то всех я хорошо знал, и даже если бы они отрастили усы, меня бы такое не сбило с толку. Нет, это явно человек, которого я видел недолго или давно. Но кто? Не знаю я никого с такими способностями.

И я ломаю голову, толкая свою тележку взад и вперёд по длинным сумрачным ходам шахты.

На обед мне достаётся такой же клейкий кусок хлеба, в котором вязнут