Всё летит в бездну - Олли Бонс

кто сошьёт мне наряд к такому дню, то я бы, конечно, выбрал тебя, — искренне говорю я. — Но я ведь даже не подозревал, что ты можешь покинуть Город. Это всё ради меня?

— А то как же, — всё ещё слегка обиженно отвечает он. — Бедный, бедный дедуля Йорген всё бросил! Плыл, рискуя жизнью, по бурному морю…

Про жизнь он, положим, загнул, но попробуй ему это скажи.

— Так идёшь ты на примерку или нет? — капризным тоном спрашивает портной.

— Иду, — покорно соглашаюсь я, хотя предпочёл бы сперва перекусить.

Дедуле Йоргену отвели большую комнату с окнами от пола до потолка и дали с десяток подручных, которые, боязливо косясь на мастера, выполняют его указания.

По коридору проходит Нела, заглядывает, улыбается мне, утыканному булавками, и идёт дальше.

За ней бежит отец.

— Нела! — умоляет он. — Ну пожалуйста, ну сделай меня птичкой! Там приехал этот… видеть его не могу! Я прошу тебя!

— Бернард, это неразумно, — произносит Нела в ответ.

Затем они удаляются, и больше я ничего не слышу.

Вскоре мимо окна пролетает здоровенная жирная птица. Она радостно кувыркается в воздухе и пикирует вниз.

Ещё чуть погодя по коридору проходит советник Фланн. Он разъярён, и с его волос что-то стекает на плечи. За ним семенят две работницы дворца с испуганными лицами.

— Позвольте, мы сотрём, и будет незаметно! — упрашивают они. — Мы всё отчистим, только позвольте!

— Да отвяжитесь! — рявкает он. — Почему ваш король не отстреливает бешеных птиц, которые нападают на гостей? Да что вы тянете меня! Проваливайте! Пусть мне в комнату принесут горячей воды!

Чуть позже довольно сердитая Нела твёрдым шагом идёт по коридору в другом направлении. За ней опять спешит мой отец с виноватым лицом.

— Ну прости, — умоляюще говорит он. — Не удержался! Я больше не буду, не сердись! Честное королевское, больше никогда!

За спиной он держит руку со скрещёнными пальцами.

Наконец дедуля Йорген отпускает меня, и я отправляюсь на поиски места, где смогу хоть немного побыть в одиночестве. Раз прибыл советник Фланн, то здесь, пожалуй, и Сильвия, но сейчас мне не хочется видеть даже её.

Да что там, я даже решаю отказаться от завтрака, представив, скольких людей по пути могу встретить, а тогда неизбежно придётся выслушивать поздравления, пожелания, врать в ответ на вопросы о том, счастлив ли я… брр!

В дальнем крыле замка есть у меня один любимый балкон. Он густо зарос диким виноградом, а отец по нашей с сестрой просьбе никогда не отправлял сюда садовников. Прежде нам нравилось сидеть здесь в тени листвы в то самое время, когда мы должны были заниматься учёбой и прочими важными делами.

Я опускаюсь на каменную скамью и вздыхаю, глядя на небо в узорных прорезях юной листвы.

Глава 2. Помни: не бывает дармовых услуг

— Кхе-кхе, — раздаётся деликатное покашливание сбоку.

Я оглядываюсь и вижу одного из гостей — вроде бы мы и раньше встречались, но не вспомнить, где. Он по уши завёрнут в кружево и бархат тёмно-синего оттенка, совершенно не подходящего к желтоватой коже одутловатых щёк. Светлые волосы заплетены в косу, переброшенную через плечо. А ещё у него длинные белые усы, аккуратно причёсанные.

Тёмные, глубоко посаженные глаза виновато помаргивают, но уходить человек не торопится.

— Простите, не хотел вам помешать, — осторожно произносит он. — Вы не узнаёте меня?

До чего же не люблю такие моменты!

— Что вы, конечно, сразу узнал! — говорю я неискренним голосом. — Кажется, мы встречались на одном из приёмов в Третьем королевстве?…

Раз он знатного рода, смело можно упоминать какой-нибудь приём в каком-нибудь королевстве — с большой вероятностью он мог там побывать.

Мой собеседник выдыхает, и напряжённое выражение покидает его лицо.

— Да, да, какая у вас чудесная память! — с облегчением говорит он мне. — Вы позволите, я тоже здесь немного посижу?

— Конечно, конечно, — притворно оживляюсь я и двигаюсь по скамье, освобождая место.

— Какой сегодня замечательный день, — лучится радостью незнакомец, потирая пухлые ладошки. — Дух праздника витает в воздухе!

— Это точно, — говорю я, и остатки хорошего настроения уходят на то, чтобы придать голосу хоть немного приветливости. Всё, больше ни капли не осталось, а я к тому же голоден и в такое время всегда бываю не в духе. Пусть он только ещё откроет рот…

— Наверное, вы ужасно рады этой свадьбе?

Толстяк шевелит усами, улыбаясь. Его глазки блестят.

— Нет, — мрачно заявляю я. — Не рад и мечтаю оказаться подальше отсюда. И день сегодня отвратительный. Я не выспался и голоден. И хочу побыть в одиночестве.

Гость вскакивает так быстро, будто скамья под ним раскалилась.

— Ох, простите! — испуганно произносит он. — Не хотел вас беспокоить! Конечно, я уйду!

И он улепётывает (довольно быстро, учитывая телосложение).

«Сбегу», — бьётся в голове. Но нет, нет, так нельзя. Хоть бы этот назойливый не оказался сплетником.

Чуть позже я пробираюсь в свою комнату, тщательно выбирая путь и укрываясь то за одной, то за другой дверью, чтобы проходящие мимо не заметили меня. Слышу, меня зовёт отец, но не откликаюсь. Торопливо проходит Нела, спрашивая у кого-то, не встречался ли им принц, но я не хочу видеться и с ней. Наконец я ныряю в свою комнату, тщательно запираю дверь, приваливаюсь к ней спиной и сажусь на пол.

— Вот ты где, — довольно произносит Гилберт. Он, как оказалось, сидел в кресле с книгой. — Я как раз хотел поговорить…

— А я не хотел! — злобно отвечаю я. — Уходи, оставь меня!

— Что случилось? — удивляется он. — Ты почему такой сердитый?

— Потому что не завтракал, — рычу я. — Сам уйдёшь или мне тебя выставить?

Он пожимает плечами и покидает комнату, забыв книгу. Это оказываются «Правила поведения на королевских свадьбах», и я со злости пинаю их ногами, пока растрёпанный томик не улетает под кровать. А потом открываю шкаф, где у меня на всякий случай припрятана пара бутылочек вина.

Затем я падаю на кровать и отказываюсь с неё вставать ради контрольной примерки наряда, ради разговора с Сильвией, ради праздничного обеда и даже ради праздничного ужина. Ещё раз приходит Нела, затем отец, затем ко мне пытается пробиться Гилберт, но я всем советую уйти куда подальше.

После ужина я слышу лёгкий стук в окно — сверху спускается корзина с провизией. Видимо, Сильвия вспомнила детство. Так мы поддерживали друг друга, когда бывали в качестве наказания лишены сладкого или просто заперты в комнате.

— Спс-сибо! — громко говорю я, чтобы меня было слышно сверху, и тяну корзину к себе. Затем быстро закрываю окно, потому