Всё летит в бездну - Олли Бонс

пугаюсь — а что, если без помощи этого странного человека останусь глубоко в толще земли, да так и не выберусь? Страх подстёгивает меня, сразу находятся силы.

Впрочем, наступает время, когда иссякают и они. Почему так долго? Куда мы направляемся?

Когда мой необычный спутник останавливается, я едва держусь. Ноги подламываются, будто я пробежал полкоролевства. Я отплёвываюсь от земли, попавшей в рот, чувствую, что пространства вокруг нас стало больше, и пытаюсь протереть глаза. Моя рука уже свободна.

Мы находимся в каком-то помещении без окон, освещённом лишь тусклым светом ламп. Кажется, здесь сложены какие-то предметы, но глаза ещё слезятся, и я почти ничего не вижу.

— Где это мы? — интересуюсь я у толстяка.

Он в это время наклоняется и поднимает что-то с земли.

Затем он оборачивается ко мне, и последнее, что я чувствую — боль в голове. Темнота окутывает меня.

Когда позже я прихожу в себя, мне кажется, что наступила ночь. Но это не так — вокруг глухие стены. Лишь небольшой фонарь горит вполсилы, выхватывая из мрака тёмные силуэты.

Я пытаюсь подняться на ноги, но что-то тяжёлое удерживает меня. Слышится звон. Наконец я понимаю, что мои рука и нога прикованы цепями к стене. И голова ужасно болит.

— Что происходит? — хрипло шепчу я.

— А-а-а, очнулся, значит, убивец, — каркает кто-то в ответ. Ко мне низко наклоняется мужик, до самых глаз заросший рыжей бородой.

— Не подходи к нему, Брок! — притворно испуганно ахает кто-то в темноте. — А то и тебя порешит!

— Пусть попробует! — веселится рыжий и больно пинает меня.

— Какой я вам убивец, — возмущаюсь я. — Я принц Сильвер из Второго королевства, и я требую объяснить, что происходит!

Раздаётся дружный смех.

— Принц Сильвер, ой, не могу, — тоненько стонет кто-то. — А я тогда евонный папаша, сам король!

— А я принцесса из Третьего королевства, — раздаётся кокетливый бас.

— А я знатный вельможа, у меня денег больше, чем заплат на ваших штанах! А в рудники, значит, я для развлечения пришёл, — хохочет рыжий, затем становится серьёзен. — Мы тут, может, и бедные ребята, но честные, понял? Злодеи навроде тебя сюда попадают редко и надолго не задерживаются.

— Но я правда принц, — упорствую я. — Посмотрите хоть на мою одежду!

— Вот уж убедил! — опять покатываются все со смеху. — Мы тогда и сами такие принцы!

Я ощупываю себя и понимаю, что на мне штопанные-перештопанные штаны из грубой тёмной ткани и такая же рубаха. Нет и следа кружев.

— Как же я сюда попал? — с тревогой произношу я.

— А как и все злодеи, в наказание за убийство, — сурово припечатывает рыжий.

— Кого же я убил?

Рыжий плюёт и попадает на меня.

— Всю свою семью, — осуждающе отвечает он. — Ещё и строишь тут из себя. Нам про тебя всё рассказали, так и знай!

В волнении я пытаюсь подняться на ноги.

— Позовите кого-то! — умоляю я. — Я правда принц, я могу доказать!

— А ну, не рыпайся, принц! — рычит кто-то, плохо различимый в темноте. — Развлеклись и будет. Нам бы поспать, скоро вставать на работу.

— Во-во, а будешь вякать, заткнём тебе рот твоими же зубами.

Это меня совсем не радует, и я примолкаю у стены, пытаясь понять, как и почему это всё со мной произошло. Голова болит и кружится то ли после вина, то ли после удара. Я прислоняюсь лбом к прохладной цепи и сам не замечаю, как погружаюсь в дремоту.

Глава 3. Сразу из огня да в полымя, за что?

Я ощущаю какое-то движение рядом и приоткрываю глаз. Мне кажется, будто надо мной склоняются две плотных фигуры.

— Вот этот, точно? Маловат!

— Подойдёт!

— Она не будет довольна!

— Ой, он просыпается!

Я привстаю на локте. Масло в фонаре почти догорело, и вокруг довольно темно. Храпят соседи, но рядом никого нет. Видно, это был сон.

Больше уснуть у меня не получается. Я сижу у стены, развлекаясь тем, что пытаюсь вытрясти комья земли из волос. Но вот наконец слышится скрип двери и заходит кто-то с яркой лампой.

— Встаём, ребята! — командует он. — Пора за работу!

Я пытаюсь подняться, звеня цепями и щурясь от света.

— Подойдите ко мне, — прошу я. — Нужно поговорить. Я здесь по ошибке!

Человек подходит, и я вижу, что это тот, усатый!

— Зачем ты меня сюда утащил? — рычу я и бросаюсь на него в ярости, но он валит меня на пол одним ударом, даром что не выглядит сильным.

— Замолчи, пёс, — цедит он сквозь зубы. — Настало время тебе ответить за свои преступления.

— Какие ещё преступления? — негодую я. — Ты же знаешь, кто я такой. Что вообще происходит?

— Давай без этого, — отвечает усатый. — Ты ради наследства убил всю свою семью, твоя вина доказана. Будешь ещё долго гнить на золотых рудниках.

Он наклоняется ко мне, что-то делает с цепями. Теперь я больше не прикован к стене, но цепи сковывают мои ноги, и я могу делать лишь небольшие шаги.

— Давай за остальными, — толкает меня в спину усатый. — Ребята, вы с ним осторожнее, сами понимаете — убийца.

— Инструмент ему, я надеюсь, давать не будут? — тревожно интересуется один из мужиков.

— Какой там инструмент, тележку поставим толкать. Ну пошёл, пошёл!

Мне действительно выделяют тележку, с которой я должен доезжать до рудокопов, ждать, пока они навалят куски породы, и отвозить всё это в другое место, где камни перемалывают в ступах, а затем промывают получившуюся пыль. А чтобы мне не хотелось увильнуть от работы, к тележке меня приковывают цепями. Скован здесь лишь я один.

Чем больше я хожу туда-сюда, тем тяжелее, кажется, становятся оковы. Хорошо хоть их сняли с ног, чтобы я мог быстрее передвигаться, но руки, которыми я почти и не шевелю, уже болят. Меня сторонятся и держат в путах, будто опасного зверя, так что под конец я уже сам начинаю верить, что кого-то убил.

Пока я вожу тележку, у меня есть время, чтобы подумать. Но как ни бьюсь, я не могу понять, почему оказался здесь.

Тот, кто протащил меня под землёй, точно обладает необычной силой. Колдун? Похоже на то. Но зачем я понадобился ему?

Предположим, таким образом он набирает дармовых работников, чтобы не платить им, а класть деньги себе в карман: преступники в рудниках и каменоломнях получают лишь еду. Притаскивает и сочиняет истории, чтобы им никто не верил. Но тогда каждый новичок должен был бы кричать, что он ни при чём и не совершал злых поступков. Рано или поздно это насторожило бы