Первая «Аврора» Российского флота - Алексей Алексеевич Сизов

21 августа 1853 года «Аврора» с кронштадтского рейда ушла в поход. Даже по современным меркам такой переход очень сложен и представляет собой серьёзную задачу. Был указан следующий маршрут: Копенгаген – Христианзанд (сегодня норвежский Кристиансан) – Портсмут – Рио-де-Жанейро – мыс Горн – Кальяо – Бухта Де-Кастри (нынешний залив Чихачёва). Так как решить задачу требовалось в минимальный срок, время стоянок в портах должно было быть как можно короче. Последним европейским портом в походе фрегата был намечен английский Портсмут. Затем переход через Атлантику в бразильский Рио-де-Жанейро. Далее фрегат, обогнув в штормовых широтах мыс Горн, должен был прийти в порт Кальяо, находящийся в 10 км от перуанской столицы Лима. От западного побережья Южной Америки фрегату предстояло дойти до побережья русских земель на Дальнем Востоке.

Иван Николаевич Изыльметьев

В первый шторм корабль попал уже в Немецком море (так в те времена называлось Северное море, северо-восточная окраина Атлантического океана). Норд-вест (северо-западный ветер) сносил корабль к ютландскому побережью (Ютландия – полуостров, территория которого поделена ныне между Данией и Федеративной Республикой Германией). Пришлось взять рифы, то есть уменьшить площадь поставленных парусов. Скорость хода снизилась. Крен корабля часто становился критическим. Множество парусных кораблей гибли в такой ситуации. Лишь ослабление ветра позволило встать на якорь у норвежского города Христианзанд. Экипаж фрегата занялся устранением повреждении, полученных кораблём во время шторма. На фрегате волны разбили две шлюпки. Их напора не выдержала стальная цепь ватерштага (снасти, которой крепится бушприт – наклонная мачта в носу корабля). Было множество и других повреждений. Ремонт занял больше двух недель, в дальнейший путь фрегат отправился лишь в конце сентября.

Иеромонах Иона (Голубцов) судовой священник фрегата «Аврора», 1858 г.

Фрегат «Аврора» во время перехода на Камчатку. Художник В. Шиляев

Служивший на «Авроре» мичманом Николай Алексеевич Фесуна оставил эмоциональное описание борьбы корабля и экипажа со штормовым морем: «…часто на пути в Петропавловск и потом на обратном походе «Авроры» в Россию, продрогнув и промокнув до костей на какой-нибудь шестичасовой вахте, спустишься бывало вниз, и что же? Вместо сухого угла и теплой постели, в каюте встречаешь потоки воды, подушки и одеяло хоть выжми, везде сырость, невыносимый скрип и треск, ватер-вельс отходит на два дюйма от борта, кницы лопаются десятками, бимсы садятся, каютные переборки выдавливаются ими из своих мест; в кают-компанию чрез разошедшиеся пазы батарейной палубы вода протекает свободно, и тут, конечно, бывает уже не до отдыха…». Ещё больше эмоций находим в записках молодого юнкера Николая О’Рурка: «Сердитые, с гору высотой валы один за другим покрывали встряхиваемый до основания фрегат наш. Качка была чрезвычайно сильная, а наклон доходил до 38°, так что во все помещения и каюты набиралось много воды. Ванты отвисли тряпками, в разных местах рвались концы, шлюпки разбивались вдребезги. Все кричали, и каждый делал то, что сам признавал нужным, ибо команду нельзя было и на 3 шагах расслышать. Эта ужасающая картина была вместе с тем интересной, когда она освещалась луной. Но когда месяц скрывался в облаках, картина эта становилась прямо ужасной. (…) Много видевший на своем веку штормов, г. Рандер уверял нас, что в этих местах уж давно не бывало такой непогоды и что, если шторм вскоре же не утихнет, мы должны погибнуть. Но Бог Израиля не дремал. Он сжалился над нами и не дал нам погибнуть ужасной смертью. Позднее, по прибытии в Кристианзунд, мы узнали, что в эту ночь погибло 27 кораблей, разбившихся об Ютландские скалистые берега».

В начале октября «Аврора» подошла к берегам Англии. До конца ноября корабль стоял в портсмутском доке, так как подводная часть корпуса имела серьёзные повреждения.

Признаком надвигающейся войны были антирусские настроения, раздувавшиеся в то время определёнными британскими кругами. Пятеро матросов с «Авроры», сойдя на берег, напились в кабаке и по наущению какого-то польского то ли беженца, то ли эмигранта решили дезертировать с корабля. С помощью английской полиции четверых из них задержали, вернули на фрегат, по выходе в море они получили по 20 розог. Этот инцидент остался бы незамеченным, если бы на него не отозвался сам основоположник научного коммунизма Карл Маркс, проживавший в то время в Лондоне – любимом пристанище всех бунтарей и беглых олигархов. Никогда не проявлявший симпатий к Российской империи, Маркс отозвался на происшедшее статьёй в американской газете. Перевод этой публикации можно отыскать в девятом томе второго, самого полного, собрания сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В ненависти к Российской империи великий революционер перещеголял все английские газеты, также шумно обсуждавшие события в британском порту. Вот и выходит, что о фрегате «Аврора» писал Маркс, а крейсер «Аврора» стал объектом пристального внимания в октябрьские дни 1917 года верного ученика и последователя Маркса Владимира Ильича Ульянова (Ленина).

Бухта Рио де Жанейро. Николя Антуан Таунай. 1816 г.

Пока Маркс писал статью, пока она с пароходом дошла до Нью-Йорка, пока её редактировали и набирали, «Аврора» покинула док и продолжила свой путь. Выйдя в Атлантический океан 25 ноября, фрегат при всех парусах отправился к восточному побережью Южной Америки. На путь до Рио-де-Жанейро ушло более полутора месяцев. К этому времени Турция уже объявила войну России, британцы и французы вели подготовку к началу военных действий против России, прежде всего на морях – Чёрном, Балтийском, Белом и Баренцевом, а также на Тихом океане.

Мыс Горн. Пэн С.В. 2002 г.

Фрегат не имел паровой машины, поэтому в Рио-де-Жанейро пришлось ожидать попутного ветра до 31 января. В бразильском порту, получив известие о победе русского флота в Синопском бою, моряки фрегата произвели артиллерийский салют в честь доблестной эскадры адмирала Нахимова. Наконец ветер установился, и «Аврора», спускаясь на юг, начала переход вокруг мыса Горн. Ещё в Рио-де-Жанейро начали сказываться последствия трудностей, перенесённых матросами во время пересечения Атлантики. У нескольких человек появились симптомы цинги. Ведь им приходилось работать до изнурения на палубе и на реях на ветру, при низкой температуре, во время снегопада или дождя. Во время перехода вокруг мыса Горна к цинге добавилась дизентерия. Питьевую воду в те времена на кораблях держали в деревянных бочках, что не позволяло сохранять её качество. Не было условий и для хранения свежих овощей или фруктов.

Английский контр-адмирал Дэвид Пауэлл Прайс (1790