Семь моих смертей - Ефимия Летова

быть только один, неубедительный, но на большее моей фантазии не хватило: я просто приглянулась влиятельному человеку, и он решил удовлетворить свой каприз, затащив меня в постель. Через несколько дней, вдоволь наигравшись, он либо вышвырнет меня вон, заявив, что плату за услуги я уже получила, либо убьёт, чтобы не болтала почём зря. Интерес в его взгляде определённо был, но это был не тот масляно-сальный интерес, какой я часто видела в мужских глазах – куда чаще, чем хотелось бы. Поскольку других вариантов не было, оставалось одно – перетерпеть. Или попробовать сбежать. Вот только что делать потом, если он знает, где я живу...

Любая, даже самая незавидная определённость лучше неизвестности.

Отчего-то сперва я была уверена, что наш путь лежит в богатые дома для знати в Перламутровом квартале Гравуара – отделанные особым видом мрамора, на солнце они переливались жемчужно-розовым. Внутри я не была ни разу, но издалека видела – в поиске несведущих игроков пришлось обойти весь Гравуар. Красивое место, недоступное, как созвездия на небе.

Но нет. Перламутровый квартал мы обогнули и нырнули в узкую неприметную улочку, проехали ещё с полчаса, направляясь, похоже, к самой границе города. Цены на недвижимость там стремительно падали, и одновременно возрастал шанс попасться в лапы к какому-нибудь железняку, да так и остаться с вечной кровавой улыбкой от уха до уха и пустой кошёлкой.

Экипаж – кстати, довольно скромный на вид – остановился у неприметного двухэтажного особняка. В целом, разумно – если дома ждёт жена и парочка детишек, случайную любовницу лучше привезти туда, где не будет любопытных глаз и чутких ушей. Хотелось от души выругаться. Слут, как же я не хочу, как представлю, что меня ждёт, так кишки сводит!

Всю дорогу щёголь ехал молча, лишь изредка бросая на меня острые взгляды. Вряд ли у такого недостаток в добровольных любовницах: богат, красив. А если он больной на голову? Если ему нужно моё тело совсем в другом смысле? Есть ведь и те, кто испытывает удовольствие от расчленения беспомощной жертвы, заходящейся криком в заброшенном доме на окраине…

Я не сдержала свистящего вдоха – и именно в этот момент экипаж стал замедляться, пока вовсе не остановился, кучер открыл дверь, красавчик выскочил на пыльную сельскую дорогу и подал мне руку, словно на каком-нибудь светском рауте. Я бросила взгляд на его ботинки – чисты, можно смотреться, как в зеркало.

- Прошу, сьера.

- А как мне обращаться к вам? – я была уверена, что он не ответит, но ошиблась.

- Можете звать меня Брук.

- Просто Брук? Не генерал Брук, советник Брук, министр Брук или…

- Просто, сьера. Не нужно этих условностей. Я человек простой.

Охрана – трое высоких и мускулистых мужчин – проводила нас до двери, и осталась снаружи. Что ж… я не скована, и мы один на один. Шансы сбежать, несомненно, есть.

Мы поднялись на второй этаж по узкой, но крепкой деревянной лестнице. Я представила, что сейчас меня втолкнут в комнату и запрут, напряглась, но услышала за дверью негромкие голоса и от удивления забыла о побеге.

Один из голосов был женским.

«Неужто жена обнаружила укромный уголок?!» – была первая нелепая мысль. Но мой спутник не удивился и не насторожился, напротив – любезно мне улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Я вошла, напоследок подумав, что случайный знакомый может оказаться извращённым любителем особых утех, на которых присутствует несколько человек – и тогда мне, пожалуй, с ними не справиться. Но думать дальше было некогда, и я осмотрелась. Присутствующих в комнате, светлой, почти пустой и просторной, оказалось всего трое, и на участников потенциальной оргии, жертвоприношения или любой другой противной Высшим богам дичи они никак не походили.

Пожилой, но крепкий мужчина с длинными седыми волосами и неожиданно тёмными глазами. Ещё один мужчина, лет сорока на вид, с невыразительным бледным лицом. И женщина: она неподвижно сидела в кресле в углу, и её лицо было накрыто тёмной вуалью.

Часть 2.

- Госпожа, уважаемые сьеры, прошу любить и жаловать: сьера Вердана Снэй. Ей девятнадцать лет, незамужняя и бездетная. Сирота. Знакомьтесь и вы, сьера: сье Ловур, – Брук кивнул на седовласого, а потом перевёл взгляд на второго мужчину, – и сье Ардин.

Женщину он не представил.

Старик стоял, не шевелясь, зато некто Ардин был более эмоционален. Он уставился на меня с таким неописуемым восторгом, будто я была сделана из золота и отныне переходила в его полное владение, а потом в пару шагов преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня за плечи и потащил к окну.

- Невероятно! Потрясающе!

Ничего потрясающего я не видела.

- Да, её лицо действительно... впечатляет. Но вы не заметили главного, – Брук подошёл ко мне, взял меня за руку и вытянул, заставляя растопырить пальцы. – Позвольте, сьера…

- Откуда у вас это пятно? – возбуждённо проговорил сье Ардин. – Это не подделка и не иллюзия?! Оно настоящее! Когда оно у вас появилось, сьера?!

«Безумцы», – вдруг поняла я. Неподалёку от нашего дома жил слабый на голову парнишка. Даже боевые Брай и Грай, лезущие в драку по любому поводу и с кем попало, его сторонились, а Ларда жалела и звала «болюшечкой», иногда угощая пирогом или просто хлебом. Парнишка нёс всякую околесицу, говорил сам с собой и не мог ровно по дороге пройти.

Но эти на него не походили. К тому же я никогда не слышала, чтобы с ума сходили группами.

- Так-так, – отмерев, скрипуче проговорил седой, – ну-ка, ну-ка…

Он извлёк из кармана лупу – такой пользовалась иногда мама, чтобы читать, от родов у неё сильно упало зрение. Но читать сье Ловур не собирался, отнюдь: он тоже принялся разглядывать мою ладонь, точнее – белый треугольник не прокрашенной с рождения кожи. Потом плюнул на палец и попытался потереть.

Руку я тут же отдёрнула.

- Это немыслимая, немыслимая удача! – восклицал сье Ардин. – Такое совпадение!

Брук оставил его выкрики без внимания. Подвёл меня к стулу – кроме стульев и небольшого журнального столика посередине, другой мебели здесь не было. Усадил на стул и сел сам напротив.

Повинуясь его взгляду, седой и нервный опустились рядом.

- Мы сбили с толку сьеру, – заметил Брук. – Начать стоило не с этого. Вердана, вы, наверное, уже поняли, что попали в трудное положение. Вы были пойманы на воровстве, к