Надежда Дурака - Майк Шэкл

— Давай, — крикнула Тиннстра. — Это всего лишь я. Ты же можешь меня убить? — Краем глаза она увидела, как Раласис скрылся из виду. Она внезапно почувствовала себя очень одинокой.

Кто-то выпустил стрелу в дайджаку, но она пролетела мимо. Существо впилось взглядом в лучника, который отпрянул под его пристальным взглядом.

— Не беспокойся о нем, — крикнула Тиннстра. — Беспокойся обо мне. Я та, кто собирается тебя убить.

Дайджаку захлопал крыльями, поднимаясь вверх, но она могла сказать, что он никуда не денется. Для атаки ему нужна была высота. Дерьмо. Она была близка к исполнению своего желания. Монстр готовился обрушиться прямо на нее. Он направил свое ниганнтанское копье вниз, выкрикивая вызов. Тиннстра приготовила свое оружие.

— Мы — мертвые, — прошептала она.

И затем дайджаку на нее спикировал.

Она не видела, откуда появился Раласис. Он забрался куда-то наверх, набрал высоту и затем бросился вниз, когда демон проносился мимо. Он упал сверху, столкнувшись с Дайджаку, пронзив его копьем. Тиннстра бросилась в сторону, когда Раласис и демон рухнули на палубу.

На мгновение она потеряла их из виду среди дыма, пламени и резни, но затем Раласис поднялся, окровавленный и очень даже живой. Мертвый дайджаку лежал у его ног.

Он вытащил копье из трупа.

— Где последний? — Они встали спина к спине и повернулись по кругу, вглядываясь в небо. — Кто-нибудь его видит?

— В небе чисто, капитан, — крикнул матрос с носа.

— Ты уверен? — спросил Раласис, хватая ртом воздух.

— Да, капитан.

Тиннстра повернулась к Раласису, кивнула в знак благодарности. Они выжили. Снова. Но как долго еще им будет сопутствовать удача? Она оглядела разбитый корабль, мертвых и раненых, лежащих на его горящей палубе:

— Доберется ли корабль до Мейгора?

— «Окинас Киба» — хороший корабль. Он продержится достаточно долго, чтобы доставить нас домой, обещаю.

— Спасибо, — сказала Тиннстра. — А теперь, если ты меня извинишь, я должна позаботиться о Зорике.

— Пожалуйста, — сказал Раласис, уступая ей дорогу.

Тиннстра, прихрамывая, почти бегом направилась в капитанскую каюту. Это было чудо, что он все еще стоял невредимым. Чудо, что корабль все еще был на плаву. Чудо, что они были живы.

Слезы текли по ее щекам, когда она открыла дверь и вошла внутрь.

Зорика забилась в угол, обхватив колени руками. Когда вошла Тиннстра, она подняла глаза, широко раскрытые и блестящие от ее собственных слез:

— Ты жива!

— Да. — Тиннстра села рядом с ней и взяла девочку на руки. Они стояли так, обе плакали, крепко прижавшись друг к другу. Пока в безопасности.

Пока за ними снова не придет Эгрил.

3

Дрен

Киесун

Дрен плыл к Киесуну, обратно к разрушениям. По крайней мере, Тиннстра и Зорика были в безопасности и плыли на корабле в Мейгор — этого он добился. Он был бы чертовски доволен собой, если бы не пожар.

Даже находясь в океане, он мог слышать яростный рев пламени и стоны города, который рушился под ударами огня. И крики. Люди умирали из-за этого пожара. Пожара, который устроили он и его команда.

На секунду у него мелькнула мысль развернуться и погнаться за Тиннстрой, просто убраться ко всем чертям подальше от всего этого, но он выбросил эту мысль из головы. Он был чертовски безответственным слишком чертовски долго, с удовольствием сеял хаос и увечья, чтобы подпитывать свой гнев. Пришло время стать хорошим солдатом и сделать то, что нужно было сделать, чтобы выиграть войну, а не просто убить несколько Черепов ради кровавого азарта.

Склады были охвачены пламенем, и искры разлетались в море вокруг него. Одна из них зацепила его парус, который яростно вспыхнул, прежде чем погаснуть, изнуряющий жар сделал приближение практически невозможным, убивая ветер и обжигая кожу Дрена. Он отрегулировал румпель, повернул лодку в сторону, высматривая безопасное место, где можно было бы причалить, и совсем не чувствуя уверенности в том, что ему это удастся.

Воздух наполнился дымом, он задыхался, в горле пересохло.

Дальше по приморской дороге раздался крик. Группе джиан, пытавшихся спастись от огня, преградили путь четверо солдат Эгрила с обнаженными скимитарами, их белые доспехи и маски-Черепа были окрашены пламенем в красный цвет. Даже во всем этом хаосе ублюдки все еще пытались убивать его народ.

Дрен почувствовал, как в нем закипает гнев. Он повернул лодку в самый жар, направляясь прямо к ним. Причалить было негде, да и времени тоже. Ему просто нужно было разбить лодку и спрыгнуть с нее. Его ребра болели даже при мысли об этом, а израненные пальцы вряд ли позволили бы легко ухватиться за верхушку морской стены, но что было, то было.

Он слышал, как джиане умоляли Черепа отпустить их. У одной из них на руках был ребенок, и еще там был старик. Угрозы ни для кого не было. Но Черепам было насрать.

Четыре Черепа — это многовато, чтобы справиться с ними в одиночку с мечом, которым он на самом деле не умел пользоваться, но, он надеялся, что джиане встрянут, когда он сделает свой ход. Он чертовски надеялся — Дрен был не Шулка, это точно.

Лодка была почти у причала, все еще двигаясь с хорошей скоростью. Никто не заметил, как он появился — все были поглощены тем, что было перед ними. Дым от пожара тоже помогал, хотя от него было трудно дышать и пересыхало во рту. Черт побери, ему срочно нужно чего-нибудь выпить.

Дрен переместился на нос лодки, пытаясь сохранить равновесие на качающейся палубе. У него был всего один шанс сделать все правильно. Если он промажет, то снова окажется в этой гребаной холодной воде и, скорее всего, утонет.

Лодка ударилась о причал, издав проклятый Богами ужасный грохот, от которого головы Черепов повернулись: Дрена подбросило в воздух с раскинутыми руками. Он, черт их подери, пришел за ними.

Какой-то Череп прокричал что-то на эгриле — возможно, предупреждение. Не имеет значения. Дрен ухватился за край причала, почувствовал толчок в плечах, когда сила тяжести попыталась оттащить его назад, но он уперся ногами в камень и наполовину побежал, наполовину подтянулся вверх и перевалился через стену. Его ушибленные кости протестовали, но он побеспокоится о них позже — если еще будет жив.

Он выхватил меч Шулка, когда Череп бросился на него, перекатился под мечом ублюдка и