Если бы я знал - Рейн Уайт

class="p">― Спасибо, ― кивнул он. ― Здесь можно будет не

торопиться.

Джой глубоко вздохнул.

― Раз виноват, должен хоть так помочь.

― Круговорот кармы в природе? Я испортил одежду тебе, ты ― мне? И оба чувствуем себя виноватыми, ― хмыкнул

Никита, усмехаясь.

― Ага, как-то так.

Ничего лучше Джой сказать не сумел, потому что

попросту залип на эту усмешку: кривоватую, но чертовски

привлекательную. Она была едва заметна, пряталась в правом

уголке рта, дернувшемся наверх, и в наметившейся на щеке

ямочке. Осознав, что пялится уже слишком долго, Джой мотнул

головой:

― Серьёзно, не торопись. Я сейчас проведу конкурс и

вернусь.

А затем он сбежал. Работа ждать не могла, но в душе

Джою казалось, будто он струсил. С одной стороны, конечно, нельзя было бросать Ника одного. Это же друг Димки, как

можно его кинуть? С другой стороны, этот парень уже просто

сводил с ума ― и своим голосом, и видом. А ведь крутые

патимейкеры, работающие в сфере уже восемь лет, не пускают

слюни на клиентов. Это неправильно. Раз друг брата посетитель

клуба, то он тоже приравнивается к клиентам.

Играя брутального и уверенного, но всё равно шута на

сцене клуба, Джой почти привел мысли в порядок. Построил

план действий, решил, как по-быстрому избавится от общества

Никиты, которого сегодня стало слишком много.

Нужно лишь сократить общение до минимума. Зарубить

желание на корню. Если уж увлекаться кем-то, то а) своего

возраста или самую малость младше, б) из тех, кто ответит

взаимностью, в) лучше вообще девочкой, чтобы хоть немного

порадовать маму. А парнишка, который одной встречей наедине

выбил из строя половину мозга, ― глупый вариант. Невозможно

увлечься за каких-то пару секунд. Джой-то как вечный логик

должен это понимать!

И он понимал. Понимал, пока заставлял парней «работать

лёгкими», пока успокаивал истерично хохочущий зал, пока

конкурсанты отплясывали с получившимися «матрасами». И

даже когда возвращался в вип-комнату с ненужным уже

реквизитом, чёрт возьми, понимал.

А вот когда распахнул дверь и уставился на шикарную

обнажённую спину с чётко очерченными мышцами, уже как-то

не очень…

Что им с Никитой мешает хотя бы подружиться, а? Димка

же с ним дружит.

***

Картина маслом.

Когда дверь тихонько скрипнула, идеальная спина

напряглась, и Никита медленно обернулся. Мокрый джемпер

висел на спинке стула, на коже поблёскивали капельки воды, волосы потемнели от влаги, а на шее висело кухонное

полотенце, краем которого он как раз вытирал руки. Джой замер

в дверях, точно истукан, уставился во все глаза, а под мышками

у него ― две надувные «красотки» из секс-шопа. Недавний

реквизит для очередного пошлого конкурса.

― Мы сегодня гуляем с девочками? ― Никита кивнул на

кукол.

Джой едва заметно вздрогнул, освобождаясь от нелепого

оцепенения. Даже позже он так и не смог понять, почему замер в

дверях, как кролик перед удавом: то ли от открывшейся картины

классного торса, то ли от собственного наиглупейшего вида, то

ли от всего и сразу. Или же от самого ощущения неловкости, которое, как он думал, давно в себе искоренил.

― Скорее девочки с нами, ― хмыкнул он, наконец собрав

мысли в кучу. ― Смотри, они бодры, веселы и всегда широко

улыбаются.

― Даже слишком, ― пробормотал Ник. ― Прямо-таки на

всё готовы…

Джой фыркнул, пытаясь сдержаться, но спустя миг всё же

расхохотался, откидывая «девочек» в угол. Никита вновь

приподнял правый уголок губ в кривой улыбке.

― Увы-увы, такая у меня компания, ― пожал плечами

Джой, принимаясь рыться в огромной сумке. Делал вид, что

перекладывает вещи компактней, а на самом деле просто

пытался чем-то себя занять, чтобы не пялиться. ― Гламурные

на всё готовые чики и мужики с огро-омными трубами… ― Он

замолк на полуслове и тут же начал оправдываться: ― В

смысле, в ближней ко входу гримерке ждёт своей очереди

саксофонист. Он же сегодня… в программе…

Что он несёт? Там же и так не чувствовалось подтекста?

Нафиг пояснять?

Последний раз столь отчаянно Джою хотелось ударить

себя лет в пятнадцать. Или это было чуть раньше? Но точно в

девятом классе. Когда в каком-то глупом конкурсе на двадцать

третье февраля нужно было поцеловать в щёку соседа. Их

классная руководительница вела два класса: их и одиннадцатый,

―