Наследница - Борис Седов

— Ладно. — Она тяжело потопала к выходу. — Скажу Оксане, чтобы принесла тебе спирта. Бухай. Подыхай. И еще раз повторяю: не выходи лишний раз из дому.

Через четверть часа Оксана притащила Игнату литровую склянку медицинского спирта. Молча поставила ее на кухонный стол и удалилась. Игнат судорожно сглотнул и, почувствовав, как рот наполняется слюной, начал искать подходящую ёмкость, в которой можно было бы разбавить спирт. Семь с лишним лет воздержания закончились. Начинался запой. Одуряющий и жестокий. Из цепких когтей которого самому, без помощи родных или друзей, вырваться невозможно.

Но у Игната не осталось ни родных, ни друзей. Никого, кому бы он был хоть немного небезразличен.

Умирать ему было суждено одному.

Глава вторая

Я В ДОМУШНИЦЫ ПОЙДУ, ПУСТЬ МЕНЯ НАУЧАТ

ВИКТОРИЯ ЭНГЛЕР

24 сентября 1999г. 11-45 — 12-40.

К удивлению и моему, и Олега, и Пляцидевского, Шикульский взорвав «ауди», пока этим и ограничился. Минула почти неделя, а я тихо-мирно сижу в безопасном коттедже в Ольгино, дожидаясь очередной пачки событий. К тому, что они никогда не распределяются равномерно по жизни, а подаются именно пачками, разделенными полосами затишья, я давно привыкла. Чем дольше продлится нынешнее затишье, тем выгоднее для меня. Шикульский теряет время, я его выигрываю. Ведь это лишь вопрос времени — перейду я или не перейду из категории наследницы Василия Богданова в категорию фактической владелицы контрольного пакета акций «Богатырской Силы». А до этого еще надо дожить. И перелопатить целую гору юридической рутины. Оформить права на наследство в одной инстанции… в другой… в третьей… в десятой… в сотой. Но прежде надо провести собрание акционеров. И организовать аудиторскую проверку концерна. Всё это займет несколько месяцев. А пока Пляцидевский целые дни проводит в «Богатырской Силе» и «Пинкертоне», утрясая формальности. Что касается меня, то я закончила изучение прощального письма Богданова дочке. Прочитала файлы «4. Богатырская Сила» и «5. Что делать?» И, к своему разочарованию, не обнаружила там ничего для себя нового. Советы Богданова один к одному совпадали с тем, что мне уже говорил Пляцидевский. А о загадочном электронном ключе не упоминалось вообще.

Лишь один раз за четыре последних дня я выбралась за пределы коттеджного участка, чтобы доехать до «Пинкертона» и лично передать Бакланову зип и «таблетку».

А заодно откровенно поговорить с Семеном Леонидовичем Крупцовым.

Крупцов рассказал мне, что он был самым близким и, пожалуй, единственным другом Богданова. Они вместе начинали службу в КГБ и на протяжении полутора десятков лет нога в ногу шагали по ухабистой и тернистой, проторенной еще Железным Феликсом и ведущей в светлое будущее дорожке стражей покоя и радетелей непорочности строителей коммунизма. Казалось, Семен и Василий были связаны некой невидимой нитью. Вместе зарабатывали благодарности и нагоняи, одновременно получали очередные звания и повышения по службе. Помимо Бондаренко, Крупцов был единственным, кому Василий доверял свои семейные тайны.

Семен был в курсе, что произойти четыре года назад, когда я подменила в «Крестах» дочь Богданова.

В том, что это была именно я, у него сейчас нет ни капли сомнений.

— Я особо не интересовался, как Андрею удалось вытащить тебя с зоны, когда он, чтобы присвоить наследство, снова решил использовать тебя вместо Ларисы, — улыбнулся Крупцов. — Вот только, как я погляжу, не получилось использовать. Не на ту напоролся, ты его переиграла всухую. Этот щенок никогда не был способен провернуть что-нибудь более или менее значительное. Его удел — мелочевка. Но если узнаю, что он хоть каким-то боком причастен к убийству Василия, мокрого места от него не оставлю! Мои люди сейчас ищут заказчика этого покушения, результатов пока не добились, но это лишь вопрос времени…

— Андрей не причастен, — перебила я. — Тот выстрел в Ольгино был для него полнейшей неожиданностью.

— Это с его слов?

— Нет, но я это знаю точно.

— Что еще знаешь? — сразу напрягся Крупцов.

— Имя заказчика.

— Кто?!! — Семен Леонидович, словно подброшенный мощной пружиной, вылетел из-за стола.

Я не смогла сдержать улыбки. И щедро подарила бывшему чекисту ответ на загадку, которую он так и не смог разгадать за три с лишним месяца.

— Шикульский Дмитрий Романович, депутат Государственной Думы. Кстати, он же отдал приказ на проведение акции устрашения — взрыв моей «ауди».

— Ты уверена, что эта информация достоверная?

— На двести процентов.

— Можешь сказать, откуда ее получила? — Крупцов быстро взял себя в руки, опять занят место за своим рабочим столом. — Если не хочешь, не говори. Но поверь, дочка, я целиком на твоей стороне.

— Я вам верю, Семен Леонидович, — абсолютно искренне заверила я. — Вы ведь раньше имели дела с человеком, которого называют Ласковой Смертью?..

Я рассказала Крупцову всё, что знала по этому делу. О роли Андрея. О наших отношениях с Гепатитом. О том, кто такой Пляцидевский. И в конце разговора выразила сомнение, что у меня хватит сил противостоять могущественному олигарху.

— Хватит, — заверил Крупцов. — И хватит с избытком. Передай своему Гепатиту, чтобы позвонил мне. Нам надо немедленно встретиться, обсудить стратегию совместных действий против Шикульского. Я перестану себя уважать, если дам этой гадине добраться до тебя и концерна, если лично не рассчитаюсь с ней за смерть друга! Можешь полностью на меня положиться, Вика.

После разговора с Крупцовым я вызвала к себе Бакланова, передала ему зип и «таблетку».

— У меня есть ридер, — сообщил мне компьютерщик, — но он приватный, рассчитан на нестандартный формат. Сомневаюсь, что примет ключ…

— Не сомневаюсь, что примет, — перебила я. — Другое дело: этот ли ключ требует зип? Вот и проверьте

Я была уверена, что проверка даст отрицательный результат. Тысяча против одного. И проиграла. Оказалось, что подобные совпадения случаются не только в фильмах и книжках.

Бакланов вернулся уже через десять минут.

— Всё в порядке, — доложил он. — Ключ подошел. Теперь мне нужен пароль.

«Твою мать! — выругалась я про себя. — Это уже третий слой защиты. Сколько их там еще? И что за секреты они за собой хранят?»

— Я не знаю пароля, Иван Алексеевич. Вы сможете написать крак?

— Попытаюсь.

— Раньше занимались подобным?

— Это ж моя работа! — воскликнул Бакланов.

— Вот и работайте. Сколько это потребует времени?

Он замолчал. Призадумался. Довольно надолго. Я уж было решила, что задала не совсем корректный вопрос. Как можно даже приблизительно определить, сколь долго придется ломать защиту дискеты?

— Дайте недельку, — наконец ответил Иван Алексеевич. Но тут же поспешил придать своему ответу обтекаемую форму. — Надеюсь, что уложусь. А если что не получится, не обессудьте. Буду у вас просить еще неделю, Виктория Карловна.

Вместо недели ему потребовалось всего три дня.

Он звонит мне уже в пятницу утром.

— Извините, что беспокою вас дома, Виктория Карловна, но дело в том, что я выполнил вашу работу. Это не телефонный разговор, — торопливо добавляет Бакланов, и я понимаю, что он остерегается произносить по телефону слово «зип». Похоже, я не ошиблась, предположив, что три слоя защиты скрывают на нем какую-то бомбу.

— Подъезжайте ко мне, — предлагаю я, но Бакланов категорически отказывается:

— Нет. Нам надо поговорить в «Пинкертоне».

— Хорошо. Выезжаю. — Я отключаю трубку радиотелефона и бросаю многозначительный взгляд на Олега, развалившегося в кресле напротив включенного телевизора. — Тот зип, из Новомосковска… — задумчиво произношу я. — Ты точно не знаешь, что на нем может быть?

— Даже приблизительно. — Олег продолжает полулежать в кресле, глазеть в телевизор и даже не поворачивается ко мне. — Меня попросили достать его из шнифта, предупредили, что кое для кого он представляет огромную ценность, но в подробности никто не вдавался. А я, конечно, не проявлял любопытства. Почему бы тебе не спросить у Андрея?

— Уже спрашивала. Он ответил примерно так же, как ты: задачу достать этот зип ему поставили по телефону — тогда Андрей еще не знал, что это всё исходит от Шикульского. Так вот, приказали передать тебе, где хранится зип, и всё. Похоже, там или клад или бомба. Только что звонил программист из «Пинкертона». Ему удалось взломать защиту и считать информацию.

— И что там за информация? — Олег, наконец, соизволил повернуться ко мне лицом. Значит, заинтересовался.

— Программист не сказал про это ни слова. Сразу оговорился, что это не телефонный разговор. У меня создалось впечатление, что он чем-то весьма озабочен. Просил срочно подъехать. Я еду, Олег.

— Вика, погоди десять минут. Сейчас будут новости, — кивает Гепатит на телевизор. — Посмотри.