Наследница - Борис Седов

— Говоришь загадками, — недовольно замечает Крупцов.

— Загадки и есть. Сплошные загадки. И совпадения, какие бывают лишь в книжках. Семен Леонидович, я позже вам всё расскажу. Сейчас нету времени. Скоро приедет человек от Шикульского. А мы еще не готовы. Давайте работать.

И я вновь погружаюсь в мир бараков, в которых живут рабы конца двадцатого века, и баланды, которой этих рабов кормят, чтобы не загнулись раньше времени.

Посол Шикульского, прибывший ровно в шесть часов вечера, одет в военную форму с погонами генерал-лейтенанта. Это высокий подтянутый старик лет семидесяти с абсолютно седой шевелюрой, густыми бровями и крючковатым арабским носом. Двоих сопровождающих с одинаковыми портфельчиками он оставляет в приемной под надзором секретарши Марины и одного из наших секьюрити.

— Добрый день, Виктория Карловна, — слегка наклоняет он голову, переступая порог кабинета. И к моему удивлению, будто старых знакомых, приветствует Гепатита и Крупцова. — Добрый день, Олег Анатольевич. Добрый день, Семен Леонидович.

— Такой ли уж добрый, Виталий Богданович? — Олег гостеприимно указывает на свободное кресло.

— Вы, как я вижу, знакомы, — не удерживаюсь я от замечания.

— Только по фотографиям и по досье, — усмехается Гепатит. — А в жизни встречаемся впервые. Товарищ генерал-лейтенант просто решил продемонстрировать нам, как хорошо он подготовился к встрече. Знает и обо мне, и о сотрудниках «Пинкертона». И о тебе всё знает, Вика. Кто такая. Откуда. Знает всё-всё! Не правда ли, Виталий Богданович? Кстати, рекомендую: Медведев, помощник Шикульского, его, образно выражаясь, правая рука. Вика, предложи товарищу генералу чашечку кофе.

— Не желаете кофе, Виталий Богданович? — послушно мямлю я.

— Нет. — Единственное, чего он желает, так это сразу же перейти к делу.

— Да ради бога. Я вся внимание. — И я с надменной улыбочкой в течение десяти минут выслушиваю нахальное предложение генерала не быть упертой дурой, не наживать себе больших неприятностей, а сразу же и безоговорочно подписать акт о капитуляции и передать контроль над «Богатырской Силой» Шикульскому.

— Вам останется это агентство и все денежные и материальные средства, полагающиеся по завещанию, — подводит черту Медведев. — Неужели мало?

— А неужели мало Шикульскому? — отвечаю я. — Уже переварил всю Западную Сибирь и взалкал еще? Вот только бы не подавиться ему этим куском.

— Следует ли мне рассматривать ваши слова, как отказ от сотрудничества? — На точеной физиономии генерала появляется капризное выражение избалованного малыша, готового разреветься из-за того, что ему отказались купить дорогую игрушку.

— Ха! — Оказывается, Медведева вывести из себя раз плюнуть. Это моя козырная карта. И я спешу ее разыграть. — Ха-ха! И вы это называете сотрудничеством?! Не-е-ет, Виталий Богданович, ни о каком «сотрудничестве» не может быть речи. Уж лучше давайте продолжать взрывать друг под другом машины.

— Следующая машина взлетит под тобой. — Нервы у генерала окончательно сдают, он сдергивает с себя маску дипломата и переходит на «ты». — Если до этого тебя не повяжут менты. Ты что же, думаешь, у нас займет много времени отправить в новомосковскую прокуратуру досье на беглую уголовницу Богданову Ларису Васильевну по кличке Герда, ее подружку Ерошенко Диану Аркадьевну и ее дружка Лаевского Олега Анатольевича, он же Ласковая Смерть, он же Гепатит? Ох, и рады же будут в Новомосковске узнать, кто устроил бойню в доме одного из их самых влиятельных и уважаемых граждан!

— Это шантаж, Виталий Богданович? — улыбаюсь я.

— Это ультиматум, который я уполномочен тебе предъявить. И предложить целых три варианта на выбор: или ты принимаешь мое предложение, или ты и твоя компания отправляетесь по этапу, или вас просто сметают с пути, чтобы не путались под ногами.

— Ну, вариант первый отбрасываем в сторону сразу, — спокойно отвечаю я. — А на два остальных у меня подготовлены ответные меры. Ознакомьтесь, пожалуйста, на досуге с тем материалом, который, если что-то случится со мной или с моими друзьями, сразу же распространят по всем средствам массовой информации, а копии будут переданы в ФСБ, МВД и Генпрокуратуру. — Я подхожу к генералу и швыряю ему на колени массивную пачку бумаг. — Уж не обессудьте, но кое-где мы поработали бритвой. В вашем экземпляре, в отличие от остальных, вырезаны все имена и координаты свидетелей, готовых дать показания и против Шикульского, и против вас, Виталий Богданович. Почитайте. Свое имя встретите здесь неоднократно.

Медведев, всё еще не убрав с аристократической рожи наполовину хамское, наполовину капризное выражение, достает из кармана очки и цепляет их на крючковатый нос. До того момента, когда очки запотеют и поползут на мгновенно вспотевший лоб, еще минут десять.

И на протяжение этих десяти минут генерал сначала небрежно, даже брезгливо перебирает бумаги, потом начинает задерживаться взглядом на отдельных листах. Потом откидывается на спинку кресла и замирает. Надолго. Я даже начинаю опасаться, как бы эмиссара Шикульского не хватил апоплексический удар.

— Виталий Богданович!

— Да, — вздрагивает Медведев. И задает не блещущий оригинальностью вопрос: — Откуда это у вас?

Он подавлен. Он растерян. Он просто не понимает, как держаться дальше. Ему пора просить тайм-аут.

— Виталий Богданович, ваш ультиматум остается в силе? Не так ли? — едко интересуюсь я.

Генерал не знает, что отвечать. Он вошел ко мне в кабинет в качестве потенциального победителя. Бурно попер в атаку и неожиданно напоропся на мощнейший встречный удар.

…Восемь… Девять… Десять… Аут!

Медведев в нокауте! Одна надежда — на матч-реванш. А сегодня генерал-лейтенанту не светит. Пора возвращаться в Москву.

— Я не готов сейчас продолжать переговоры, — признается он и тяжело поднимается из кресла. — Мне надо более тщательно изучить эти бумаги. И проконсультироваться. Вам позвонят, Виктория Карловна.

— Да ради бога! — Я от души наслаждаюсь совершенно убитым видом еще пятнадцать минут назад такого напыщенного генерала. — Буду ждать звонка, Виталий Богданович. До свидания. Было приятно познакомиться, — вру я, провожая взглядом Медведева, бочком пробирающегося с толстой пачкой бумаги под мышкой к выходу из кабинета.

На губах Гепатита играет легкая улыбка. В отличие от Крупцова, нахально устроившегося за моим столом с непробиваемой физиономией тибетского Будды, на которой профессионально никогда не отображается ни единой эмоции.

Скрывать от Крупцова историю с зипом и то, что нам неожиданно попал в руки такой убойный по своей мощи материал, бессмысленно. Более того, неразумно. Семен Леонидович, как никто другой, способен пролить луч света на загадку, которая не дает мне покоя вот уже несколько дней: как могло произойти такое невероятное совпадение, что одной ниточкой (вернее, дискетой) оказались связаны я, Новомосковский сластолюбец Чудинов, заказавший меня, как проститутку, и этим самым предоставивший мне возможность бежать, Богданов, чьей наследницей я вдруг оказалась, и Шикульский, попортивший мне уже столько крови? К тому же, не помешает спросить совета у умудренного жизнью начальника оперативного отдела насчет того, как извлечь из зипа максимальную пользу.

Поэтому, как только за Медведевым закрывается дверь, я облегченно произношу:

— Слава Богу, избавились от этого индюка! — А потом поворачиваюсь к Крупцову: — Семен Леонидович, теперь можно и побеседовать насчет всего этого компромата. Не против?

Он, конечно, не против. Но прежде чем начать разговор, вызывает «уборщика» со сканером, и тот тщательно обследует те места, где ступала нога Медведева или его помощников. Мы с Олегом на это время уединяемся в конференц-зале, и я шепотом сообщаю ему, что собираюсь рассказать Крупцову о зипе.

Олег одобрительно кивает и произносит одно единственное слово: «Лады».

А «уборщик» тем временем не находит никаких жучков ни в кабинете, ни в приемной.

Всё нормалек.

«Теперь побесе-е-едуем, Семен Леонидович. Всё вам сейчас расскажу, ну прям как на исповеди. Глядишь, и поможете мне разгадать этот запутанный ребус со взрывоопасным зипом».

…На мой вопрос, как могла выстроиться такая почти невероятная цепочка: я — Чудинов — дискета, электронный ключ от которой оказался частью наследства Богданова — Шикульский, мечтающий завладеть этой дискетой — и снова я (везде я, черт побери!), Крупцов только пожимает плечами. Зато сообщает, что у него есть кое-какие догадки насчет того, кто был способен наковырять столько дерьма на депутатов и сложить его в единую кучу.

— Кто?!! — возбужденно дергаюсь я, но Семен Леонидович не спешит раскрывать свои думки.

— Сначала я сам всё проверю, — говорит он. — Потерпи, Вика, с недельку. Глядишь, я и смогу ответить на этот вопрос. Лучше скажи, кто, кроме нас троих и Бакланова, может знать о том, каким материалом ты обладаешь?