Наследница - Борис Седов

От бытовых проблем меня отвлекает тот техник, который проверял телефон. Докладывает, что со связью (по крайней мере, до центрального кабеля) всё в норме. Проводит меня в кабинет и с гордостью демонстрирует допотопный аппарат с наборным диском и трубкой на проводе.

— Те разговоры, которые не хотите разнести по всей округе, — советует он, — ведите не с радиотелефона, а отсюда. Тогда хоть можно процентов на девяносто ручаться, что вас не прослушают до АТС. Большего гарантировать не могу. К сожалению, телефон — какие кодаторы на него ни устанавливай — в секретных переговорах самая ненадежная штука.

Я сразу же испытываю аппарат, набираю номер Пляцидевского:

— Даниил Александрович? Как вы? Как Олег?

— Вика, ты? — радостно квакает мой личный Дейл Карнеги. — У нас всё отлично. Ты где?

— У себя дома. В Ольгино. Следак из прокуратуры потребовал, чтоб я жила по месту прописки. Ослушаться я не посмела. Подъезжайте, будем отмечать новоселье. Напьемся, — зачем-то обещаю я трезвеннику Пляцидевскому, которого воротит даже от пива.

— Ну, если так, то, конечно, подъедем. — При этих словах он вздыхает с тоской завязавшего алкоголика. — Вернее, подъедет Олег, без меня. Немного попозже. Сначала пусть отвезет меня в Пулково. Я сегодня улетаю в Москву. На денек. Не беспокойся, завтра вернусь. Вика, Олег рвет у меня трубку.

— Передавайте, — томно вздыхаю я и блаженно зажмуриваю глаза. Как же сильно за эти полтора дня я успела соскучиться по Гепатиту! Как же мне его не хватает! Что буду делать, если он, когда всё закончится, решит вернуться в Москву? Наложу на себя руки? И что ж я за дура…

— Здорово, красавица, — словно ласковым бризом обдает меня из телефонной трубки теплым голосом Олега. — Не повинтили тебя мусора? Не раскололи, какая ты страшная рецидивистка?

— Хрена им в жопу, а не меня, — довольно хихикаю я. — Мы с Томкой ушли в несознанку. Молчали, как на допросе в гестапо. Тебя когда ждать?

— Вот отвезу Даниила в аэропорт и прямиком рулю в Ольгино. Уже скоро, — обещает Олег. А я сразу же думаю, что сегодня наконец будет первая ночь, которую мы с Гепатитом проведем наедине. В нормальных условиях. Без сопутствующих головняков. От таких сладких мыслей я ощущаю приятную тяжесть внизу живота. И выдыхаю в трубку: — Я очень соскучилась!

— Не скучай. Уже скоро, — повторяет Олег. — Я сейчас проезжаю мимо парка Победы. Минут двадцать, и я уже в Пулково. Высаживаю Даниила, и сразу к тебе.

— Кстати, можешь не сразу. Минут двадцать назад я в те места, которые будешь проезжать, отправила Томку. Короче, она порулила на Московский проспект за нашими шмотками.

— Вот там-то как раз я с ней и пересекусь. Вернемся вместе. До встречи, красавица.

В ответ я несколько раз быстро чмокаю губами и — счастливая! — кладу трубку на телефон.

В этот момент один из «уборщиков» обнаруживает в столовой первый жучок.

Часть первая

КЛЕОПАТРА РОССИЙСКОЙ ЗАКАЛКИ

Глава первая

НЕ ХОДИТЕ, ДЕВОЧКИ, К МАЛЬЧИКАМ ГУЛЯТЬ

ТАМАРА АСТАФЬЕВА

19 сентября 1999 г.

— На хрена мне сдались эти амбалы? — недовольно поморщилась Тамара, но Вика вцепилась в нее, как репейник в собаку:

— Нет, возьми! Двоих стояков. На всякий пожарный.

— Какой пожарный? — чуть ни расхохоталась Тамара. — Я понимаю, хотят прикончить тебя. Так ты у нас будущая миллиардерша. А кто я? Никто. На меня даже жалко пули…

— Короче, не спорь! Сережа, Артем, едете с ней.

— Well. Хорошо-хорошо. Едете, мальчики, не беспокойтесь. Оба на заднем сиденье. Так, чтобы я сразу забыла, что вы существуете. Ну, Энглер! И какая же ты… Та-а-ак, за рулем я…

Она почтила вниманием навязанных ей телохранителей, только когда подъехала к дому и припарковала «мерседес» точно на том самом месте (отмеченном на асфальте черным горелым пятном), где еще позавчера днем стоял Викин «ауди».

— Сидите в машине, следите, чтобы и под нее не подсунули бомбу. Я по-быстрому. Туда и обратно.

— Нет, мы с тобой, — попытался возразить тот из стояков, который посимпатичнее. Который Сережа. Вот только, что с того, что Сережа? Что симпатичный? До лампочки! Возражать усталой, не выспавшейся Тамаре чревато. Можно нарваться.

— Я что, непонятно сказала?!! — нарвались телохранители. — Мне повторить?!! — Тамара распахнула дверцу, легко выпорхнула из машины. И только тогда подумала, что взяла вот сейчас и неоправданно нахамила несчастным забитым амбалам. — Извините, парни, — наклонилась она к открытому окну. — Я, кажется, погорячилась. Поймите правильно: девочка устала, девочка не выспалась, у девочки нервишки. Так я мухой, туда и обратно, — еще раз повторила она и пошагала к подъезду.

А потом сработал инстинкт.

Точно в тот самый момент, когда Тамара распахнула дверь в квартиру.

Минуло не менее секунды, прежде чем она сообразила, что же насторожило ее и заставило тренированное тело метнуться от двери в сторону лестницы, а правую руку — нырнуть под полу курточки, где должна была быть кобура с пистолетом. Но на этот раз не было ни «Беретты», ни кобуры… не было ничего. Только умение с грехом пополам махать руками-ногами и два бесполезных сейчас телохранителя, которых она неосмотрительно заставила дожидаться в машине.

Минуло не менее секунды, прежде чем она сообразила, что же насторожило ее…

Уходя сегодня утром в прокуратуру, сама лично ставила квартиру на охрану. А сейчас ее не встретило уже ставшее привычным за последние три дня пиликанье сигнализации. Кто-то находился внутри!

…и снаружи! Огромный, словно гиппопотам, детина поднимался навстречу по лестнице. Краем глаза Тамара успела отметить, как лунообразная рожа расплылась в довольной улыбочке, обнажившей золотую фиксу, как короткие толстые ручки раздвинулись в стороны, полностью перекрывая путь к отступлению. Пробиться сквозь этот двухсоткилограммовый монумент не смог бы и Стивен Сигал, но выбора не оставалось. Тамара сильно оттолкнулась ногой от верхней ступеньки, взвилась в воздух и, развернувшись в полете на триста шестьдесят градусов, сумела провести удар маваши-гери. Пятка угодила точнехонько в тяжелую челюсть, но это произвело на верзилу не большее впечатление, чем укус блохи на бродячего пса. Он лишь очумело тряхнул огромной будкой и, плотоядно крякнув, сграбастал растянувшуюся на лестнице, оглушенную падением девушку в свои медвежьи объятия.

Казалось, от ребер не останется даже осколков!

Не удавалось втянуть в себя хоть полглотка воздуха, не говоря о том, чтобы оказать какое-нибудь сопротивление, пока этот шкаф тащил Тамару в квартиру! Лишь когда за ними захлопнулась дверь, он позволил себе ослабить хватку — очень неосмотрительно. Не знал, с кем связался! Тамара скользнула вниз, откатилась по полу в сторону, из положения лежа хлестко влепила ногой в пах оказавшемуся у нее на пути субтильному мужичку и, вскочив, метнулась на кухню. Она слышала, как позади нее пронзительно взвыл тот несчастный, который, возможно, сейчас лишился своего мужского достоинства; как удивленно промычал двухсоткилограммовый гиппопотам, который так неразумно предоставил свободу действий реактивной девице. Не выспавшейся и злой! Лучше бы продолжал душить ее в своих горячих объятиях.

Толстяк пробормотал сквозь зубы красочную матерщину и косолапо поплелся на кухню.

Он был уверен, что уступил инициативу лишь временно, девица никуда не сбежит, остается опять сграбастать ее, слегка придушить, чтобы не рыпалась, и надеть на нее наручники.

Он был слишком медлителен и неуклюж.

Его звали Миколой, и, возможно, поэтому, а, может быть, потому, что мог зараз умять добрый шмат сала с чесноком и цибулей, он не отличался большой осмотрительностью. И никогда не сомневался в том, что остановить его тушу может разве что пуля или рота спецназа.

Он ошибался.

Его продвижение на кухню в тот самый момент, когда он протискивался в дверной проем, остановила метко пущенная тарелка, разбившаяся об его узкий лобешник. Микола раздосадованно хрюкнул и попятился назад. В этот момент вторая тарелка просвистела у него над головой, обдав макушку легким порывом ветра. Зато третья опять попала в цель — врезалась в нижнюю челюсть, добавив к рассеченному лбу разбитую губу. Юшка, обильно хлеставшая из первой раны, уже залила глаза, и Микола автоматически поднял руку и тыльной стороной ладони провел по лицу. Потом — как это обычно делают только что научившиеся ходить ребятишки — сел на задницу. И тут же его по макушке со звоном прихлопнула чугунная сковородка. Тяжеловес и лидер той кодлы, что засела в квартире, выбыл из дальнейших соревнований, и при этом надолго. А Тамара, воинственно размахивая сковородкой в одной руке и топориком для разделки мяса — в другой, отправилась очищать территорию от непрошенных гостей. На пути снова попался субтильный мужичок с отбитыми яйцами. Вроде, уже успел прийти в себя. Еще один хлесткий удар ногой в пах. Бедняга опять тоскливо взвыл.