Горячие точки на сердце - Владимир Михановский

Один кусок, который он перевел стихами, был даже помещен в школьную хрестоматию, которая вышла на пушту. Правда, стихотворение поместили, по настоянию шейха, без указания имени переводчика:

Не говори, что это конь, —Скажи, что это сын,Мой сын, мой порох, мой огоньИ свет моих седин.

Быстрее бури он летит,Опережая взгляд,И прах летит из-под копыт,И в каждом — гром победный скрытИ молнии горят.

Гуляет смерчем по песку,Как смерч нетерпелив,Но чашу влаги на скакуТы выпьешь, не пролив.

Афганские педагоги заставляли ребят учить это стихотворение наизусть, восхищаясь сочностью и богатством метафор.

Однако не следует думать, что Верховный шейх проводил все свое свободное время только за переводами священных текстов или, допустим, в биллиардной, сражаясь с метким роботом. Нет, он был ко всему прочему еще и сластолюбив, для чего тайно содержал богатый гарем, где были красавицы из разных стран, с разных концов света.

Шейх не жалел для невольниц самых дорогих подарков, и режим у девушек был довольно свободным. Они имели доступ в немалое количество помещений, а форму должны были носить, как у женской прислуги, обслуживающей гигантский комплекс. Сластолюбивый шей полагал, и небезосновательно, что дорогие ювелирные изделия могут сильно скрасить пребывание молодых женщин в его гнездышке.

Попадали сюда девушки, как и все без исключения, гости, с крепко завязанными глазами, и потому были уверены, что проживают в каком-то богатом замке, хозяин которого держит их взаперти, не выпуская на улицу. И они между собой рассудили, что это не самое страшное. Больше всего они любили разглядывать, разглядывать без конца подарки шейха, которым могла бы позавидовать и английская королева.

Такой деликатной задачей, как пополнение гарема, занимался начальник его личной охраны.

Хорошо сказал один из казачьих атаманов в местной газете — генерал не запомнил его фамилии:

«Черкесы придумали, как первые выборы выиграть, однако карачаевцы оказались способными учениками и во втором туре превзошли своих учителей».

Надо ли говорить, что русское население восприняло сложившуюся ситуацию в республике болезненно? Они разом оказались вытесненными на обочину общественно-политической жизни. Из традиционно складывавшегося в течение долгих десятилетий образа солидного и авторитетного «старшего брата» они немедленно превратились в бедного родственника. Даром что они столетия жили на этой земле — теперь это никого не интересовало.

Надо ли удивляться, что в небольшой республике возникла угроза очередного кризиса, когда один из многочисленных казачьих лидеров обратился к Терскому войску:

— Братцы, пришла пора действовать!

— А что делать?

— Не сидеть сложа руки. Защитим своих единоверцев. Не дадим инородцам изгаляться над нами!

Клич был услышан.

В Черкесск немедленно прибыло несколько сотен вооруженных казаков. И тут произошло, пожалуй, самое опасное и неожиданное: к ним присоединились… ставропольские баркашовцы.

Генерал поежился: это грозило крупными неприятностями. Власти, руководство внутренними войсками проявили себя наилучшим образом. Власти, действуя жестко и согласованно, быстро разрядили накалившуюся обстановку, оправив непрошеных и опасных гостей во-свояси.

Когда наступил назначенный срок второго тура выборов президента, выяснилось, что более 20 % избирателей проголосовало за Владимира Семенова, он сумел привлечь на свою сторону основную часть русского электората, что в конечном счете и предопределило его победу.

Станислав Дерев тут же предпринял контрдействия. Для этого у него в принципе имелось два пути: либо добиться того, чтобы общая явка избирателей на второй тур была ниже 50 % — тогда по местному избирательному законы выборы признавались недействительными. Либо — каким угодно способом — блокировать, закрыть часть избирательных участков, что приводило к тому же результату.

Генерал Семенов отреагировал по-военному сразу: оставаясь в рамках законности, он, не мешкая, обратился с жалобой в городской суд, который своей властью и открыл в Черкесске большинство из закрытых было под различными надуманными предлогами избирательных участков…

И вот — итог второго раунда: Владимир Семенов одержал убедительную победу.

Казалось бы, все, «победа борьбой решена», как поется в старой песне. Но вскоре выяснилось, что основная борьба впереди. Началось с того, что председатель республиканского центризбиркома предложил считать выборы недействительными. Причина? Многочисленные нарушения избирательного законодательства в ходе второго тура. Победу Владимира Семенова спасли члены избиркома — его сторонники, сделав это довольно остроумным способом: они покинули заседание, тем самым лишив избирком кворума.

Верховный шейх задумал небольшие преобразования в своем гареме, которые решил провести до того, как собирать в своем гнезде очередное итоговое совещание с отчетом подчиненных.

Напряжение в республике шло по нарастающей.

Ничего не добившись через центризбирком, сторонники Станислава Дерева начали на центральной площади города Черкесска и прилегающих к площади улицах бессрочный митинг.

Площадь бушевала днем и ночью, превратившись в какой-то бивуак. Жгли костры. Взобравшись на огромную бочку из-под мазута, откуда-то притащенную, произносили пламенные речи. Кое-где, бывало, вспыхивали и рукопашные схватки — хорошо, до оружия пока не доходило.

Наконец, наиболее воинственная часть сторонников Станислава Дерева захватила редакцию краевой газеты, ворвалась на студию местного телевидения…

Генерал Матейченков слишком хорошо знал: именно так начинались кровавые сценарии во многих «горячих точках» постсоветского пространства.

Пока он отметил про себя, что в сложившихся обстоятельствах Владимир Семенов проявил себя достойно. Он сделал в данной ситуации главное — сумел удержать своих сторонников от выхода на улицы.

Что же касается сторонников Станислава Дерева, то они вели себя шумно и разнузданно, чтобы не сказать — провокационно. Их шаги фиксировались местной и центральной прессой и телевидением, благо никакой цензуры не существовало.

Правда, само по себе поведение толпы еще ни о чем не говорило: часто ее поведение никак не было связано с ментальностью ее вдохновителей и организаторов.

Полпред Президента не собирался, тем паче заочно, отдавать предпочтение кому бы то ни было из республиканских лидеров. Его задача была — прочертить некую «среднюю линию», оставаясь, как говорится, «над схваткой». А говоря проще — сберечь мир в республике любой ценой, не выходя, разумеется, за рамки закона. Мир, такой хрупкий и призрачный…

Кровавый инцидент на площади все же произошел, после чего Станислав Дерев увел с площади своих сторонников — подальше от греха. Наступило зловещее затишье.

Дело о стычке с кровавыми последствиями было передано в республиканский Верховный суд, и обе стороны с нетерпением ожидали его решения.

Между тем суд, куда была подана жалоба на избирательную комиссию, отменившую результаты второго тура, признал-таки победы Владимира Семенова, тем самым плеснув бензина в погасший было костер. Впрочем, трагикомизм ситуации состоял в том, что таким же результатом завершилось бы любое его решение.

Шахматисты называют такое положение патовым.

Снова митинг, снова буйные речи, снова взаимные обвинения противоборствующих сторон.

Между тем, дело о выборах в Карачаево-Черкесии было передано в более высокую инстанцию — Верховный Суд Российской Федерации.

Во время коротких и тревожных снов он снова и снова вспоминал последнюю ночь перед вылетом из Москвы.

…Дверь скрипнула, в комнату снова вошла жена.

— Ваня, пора.

Он глянул на часы:

— Машина будет через 20 минут.

— Может, кофе выпьешь?

— Мне еще надо…

— Я все тебе сложила, — перебила Татьяна Федоровна. — Только бумаги свои сам собери.

— Само собой.

Она подошла к столу:

— А зачем тебе старая энциклопедия? — поинтересовалась она. — О, 1979 год!..

— Хотел узнать, какой прежде была КЧР.

— Зачем?

— Сравнить, что было и что стало. Ты что, совсем не ложилась?

Она махнула рукой:

— Кажется, ничего не забыла положить.

— Лишнего там нет?

— Лишнего не будет. Кто знает, сколько там тебе придется быть. Смотри, в пекло не лезь. Кавказцы, сам знаешь, народ отчаянный, Ваня.

— Оставим это.

Татьяна Федоровна как в воду глядела: служебная командировка оказалась долгой…