Заповедник - Патрик Лестевка

Казухито Каванами - глава якудза Синдзю. Он старше, чем судно Эйба Линкольна, но в его бизнесе не состаришься, если не будешь оставаться сообразительным, а этот конкретный котяра острее, чем мешок бритвенных лезвий. Его команда безопасности - эквивалент защиты "Стальной занавес" "Steelers" 76-го года[29]: отряд убийц с "TEC-9"[30], обученных ведению уличных боевых действий, чуваки, которые могли бы выкосить 5-й участок за то время, пока вы завязываете шнурки.

У них есть одна маленькая проблема.

Я лучше.

Вот как это будет происходить:

Я собираюсь спуститься на лифте в подземный гараж, где припаркован мой "Додж" 80-го года. Я поеду по улице Сассекс и выеду на шоссе ТрансКанада, направляясь на север, пока не доберусь до окраины города под названием Наниамо. Я остановлюсь в долгосрочном хранилище, складском помещении № 878. Внутри арендованного помещения находятся стопки коробок, содержимое которых написано на картоне зеленым маркером "Мэджик". Внутри коробки с надписью LP/ЖУРНАЛЫ/ШАРЫ ДЛЯ БОУЛИНГА находится несколько десятков джазовых пластинок в оригинальных суперобложках, все "Playboy" за 1960–1967 годы и серый пакет для шаров для боулинга.

Вот в чем дело: я не играю в боулинг.

Возвращаясь, на полпути между Наниамо и Ванкувером, я заеду в "Данкин Донатс", где закажу средний черный кофе и пирожное с медовой глазурью. Я отнесу сумку в туалет и в кабинке для инвалидов сниму и заряжу пару 9-мм пистолетов "Лама"[31]с полыми пулями "Маузер", прежде чем прикрутить глушители "Nambu". Я пристегну канцелярский нож, крестовую отвертку, четыре дополнительных обоймы и фунт взрывчатки C-4 под пиджаком, отрегулировав для удобства и мобильности. Я позвоню своему водителю, Фреду Джексону, и скажу ему ждать на третьем уровне подземной парковки "Садов Принцессы", зона E-8, через час.

Вернувшись в город, я припаркуюсь на станции метро "Финч Авеню". Если погода улучшится, я надену пару тонированных зеркальных очков и проеду четыре остановки на метро, ​​от Финч до Уэлсли. Выйдя на Уэлсли, я пройду ряд подземных туннелей, пока не доберусь до эскалатора, который доставит меня в вестибюль отеля "Сады Принцессы".

Я не спеша пересеку вестибюль из латуни и мрамора и войду в лифт. Я надену пару напудренных хирургических перчаток и нажму кнопку двадцатого этажа, этажом ниже пентхауса. Пока он поднимается, я сдвину потолочную панель, отопру люк для технического обслуживания и поднимусь на крышу кабины. Я заменю панель и подожду, пока лифт остановится, прежде чем подняться по лестнице для технического обслуживания в вентиляционную шахту пентхауса. Отцепив решетку, я проползу в шахту. Я услышу голоса, говорящие на японском языке. Я буду ползти по шахте, пока не окажусь прямо над этими голосами, пока не смогу заглянуть через вентиляционное отверстие и увидеть блестящие шелковые костюмы и желтую кожу их владельцев.

Вот что я сделаю. Вот что я сделал.

И вот я здесь.

Каванами откидывается на кожаном диване со стаканом скотча. Он разговаривает с кем-то по громкой связи. Слева от него сидит пара телохранителей, разодетых в пух и прах в костюмах французского покроя и черных брогах[32], "TEC-9" лежат у них на коленях. Изящные татуировки выступают над воротниками и рукавами рубашек. Я лениво размышляю, как будет выглядеть их кожа, высыхающая на ветвях хлебного дерева, ярд за ярдом кожи, покрытой замысловатыми узорами, драконами, кои и воинами-самураями, и внезапно вентиляционная шахта становится очень тесной, я чувствую клаустрофобию, флэшбэк к...

...глубоко в недрах провинции Фуок-Лонг, идем в темноте через рощу банановых деревьев. Наши ботинки давят гниющие фрукты, наполняя воздух их тошнотворной сладостью. Икинс, салага, которого мы сопровождали в Сонг-Бе, тащился по тропе из примятой слоновой травы, в то время как остальные из нас, увлеченные минами-ловушками Вьетконга, держались на обочине. Икинс, пляжный бездельник с выбеленной стрижкой, пел что-то из Beach Boys:

- У нас есть эта доска, и мы называем ее Вуди; она не слишком вишневая, она старая, но хорошая[33]...

Затем земля разверзлась и поглотила Икинса до подмышек. Он кричал, размахивая руками, выкапывая куски рыхлой земли и бананового пюре. Его тело дергалось, как будто его ногами вперед пропускали через измельчитель древесины.

Я пробежал двадцать футов по тропе, нашел туннель, нырнул в него головой вперед. Я не знал Икинса и был почти уверен, что он мне не понравится, если я его узнаю. Неважно. Он был морским пехотинцем, и я собирался спасти его, если смогу, умереть, если придется. Мы все были такими в то время, действуя на уровне выше долга, патриотизма или дружбы: я умру за тебя, а ты умрешь за меня. В таком простом кодексе поведения есть ужасная, безрассудная сила.

В любое время. В любом месте. Как угодно. Я умру за тебя.

В туннеле мокрая земля прижималась ко мне. Впереди раздавались звуки, похожие на сталкивающиеся куски сырого мяса. Я включил запальник LPO-50, выпустив узкий палец пламени.

- Господи Иисусе...

Пара Гуков присела в темноте, сжимая длинные острые ножи. Ноги Икинса, то, что от них осталось, дико дергались. Вся плоть и большая часть мышц, за исключением его обутых в ботинки ног, были отрублены. Кости его голеней и коленей мокро столкнулись, щелкая и хлопая. Его живот был разрезан, а его кишки вывалились наружу. Длинные синеватые веревки кишок блестели, как мокрые кабели, и Гуки рубили их лезвиями, покрытыми запекшейся кровью, и запах крови был таким сильным, что внезапно туннель стал размером с нору суслика.

Гуки повернулись ко мне, и их лица отразили идеальную, неразбавленную ненависть, и вот тогда один из них вонзил клинок в Икинса, роясь и проворачивая, пока что-то густое, комковатое и вонючее не выплеснулось из рваной дыры, забрызгав их рычащие запрокинутые лица.

Нажатие на курок огнемета было похоже на отпущение грехов. LPO-50 раскинул огненный ковер, который наполнил туннель запахом горящего бутана и горящей же плоти. Жар обжег мое лицо и превратил брови в пепел, но я не отпускал курок. И все это время я думал: Пожалуйста, кто-нибудь, застрелите Икинса, выстрелите в его чертову голову, прекратите его страдания, потому что...

...Каванами отключил телефон. Он встает и идет к окну. Его телохранители следуют за ним. Они все отворачиваются от меня.

Рок-н-ролл!

"Ламы" пинаются в моих руках, когда пули прорываются через вентиляционную шахту, оставляя сеть отверстий размером с десятицентовик. Через вентиляционное отверстие я вижу, как пуля пронзает шею телохранителя, чуть ниже линии роста волос. Пуля пробивает ему горло, оставляя выходное отверстие размером с кулак там, где сходятся ключицы. Он