Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

— Вечная слава Вам, боги! — восторженно проговорил лидер делегации. Он опустился на одно колено и склонил голову.

Цинк нахмурился. Марат выдохнул в удивлении. Рим сумел совладать с собой.

Он, конечно, не любил откровенного раболепия ни в каком виде, но действительно ожидал, что президент, и тем более его сопровождающие, падут ниц и начнут бить челом о сплошной камень пирамиды. И встанут, скажем, через недельку-другую.

Здешнее же приветствие оказалось не только сдержанным, но и коротким. Президент вдобавок стукнул себя в районе сердца и поднялся. Выглядел он скорее как деловой партнёр, но совсем не как преданный раб.

— Я — тлатоани Акатль, — сказал правитель. — По-вашему — президент Акатль. И я счастлив приветствовать вас, о боги! Вы пришли возглавить наш народ?

Слово «президент» говорило Риму больше, чем возможные кипы устных отчётов. Если здесь верховное лицо и, вероятно, главнокомандующий всех агломераций, называет сам себя именно так — значит, пущенные ими сто лет назад семена дали нужные всходы.

— Приветствую тебя, президент Акатль, — Рим слегка склонил голову, заодно акцентируя дальнейший истинный титул верховного. — Мы спустились посмотреть, как именно несёте вы наше знамя. Не будем уже терять времени. Отведи нас туда, где мы можем поговорить свободно. И ты расскажешь обо всем, что случилось за время нашего отсутствия.

Нечего было и ожидать, что для исчезнувших богов сохранят их троны. И без того было видно, что пирамиду, за время правления всех тлатоке, неоднократно перестраивали. Но президент, похоже, знал, что делать — быстро повернулся к своим жрецам, выкрикнул пару слов, которых Рим не разобрал, — и те, поклонившись, рассыпались исполнять какое-то приказание. Какую бы команду президент ни отдавал, она явно была не на русском языке. Похоже, мешика сохранили свою культуру и язык наравне с русским, превратившись в полноценных билингвов.

Президент показал рукой на центр пирамиды. Выглядел он сейчас точно как статуя дедушки Ленина, вечно указывающего в светлую даль. И боги без лишних слов последовали за ним.

— Народ, посмотрите, — еле слышно пробурчал ошеломлённый Бык. — Вы это видели?

Рим, зная, что на него сейчас снизу пялится полгорода, предпочёл сильно не крутить башкой. Боковым зрением он уже заметил, до чего разросся город. Потому Рим стал не спеша, величественно, поворачивать шею, глядя по сторонам как бы свысока, оглядывая свои владения.

И оглядывать было что. Куда пропала пустыня с убогими хижинами? Если не считать пирамид и налаженных ими же мастерских, конечно же.

Теночтилан весь был усеян каменными постройками — сверху похожими, но вполне привычными. Порою они достигали трёх-четырёх этажей и выше. Имелось некоторое сходство с российской цивилизацией начала 20 века. Разница была лишь в безумном дизайне строений, на которые явно камня не жалели. Здания закручивались в необратимую, извилистую мешанину линий, тем не менее удерживающих неуловимую внутреннюю логику. Словно проектирующий их архитектор вместо линеек использовал школьные лекала. От здешних кривых улиц сошёл бы с ума любой градостроитель будущего.

С растительностью, похоже, дело обстояло сложнее. Все-таки мексиканский климат никто не отменял. В основном сосны и всякие кактусы, разнообразия которых, впрочем, хватало бы на призовую галерею.

Улицы между домами были усыпаны чистым песком, отчего пейзаж слегка напоминал колонизированный Марс. Повсюду стояли столбы пыли, что давало некое представление о том, почему люди стараются жить на высоте.

Отойдя от посадочной площадки, Рим, наконец, оказался в спасительной тени. Тут он предпочёл рассматривать саму пирамиду. Уходящие вверх своды закрывали площадку от солнца. Здесь, похоже, и располагался президент, восседая на троне. И тем необычнее было видеть деревянный стол, щедро покрытый лаком, а на нём — стопки листов настоящей бумаги из коры деревьев амате, и даже чернила с перьевыми ручками. Похоже, президент здесь не просто присутствовал для галочки, а вполне себе работал.

С гендерным неравенством тут, видимо, тоже не было проблем. Потому что за писца, вернее, за секретаршу у президента имелась вполне себе симпатичная женщина средних лет. Если бы не свободные одеяния и утыканная перьями голова с невообразимо сложной причёской, её можно было бы принять за гостью из будущего, таким спокойным и мудрым казался ее взгляд.

Завидев богов, она подскочила, свернулась в поклоне, попутно выдернув из тяжелого стаканчика перо. Выхватила чистый листок аматля, склонилась над столом и принялась что-то писать. Похоже, фиксировала время возвращения богов. Или перо расписывала. Или собирала ребус.

Часами ей служил, по всей видимости, необычный механизм, стоящий тут же, на столе. Рим не стал вникать, как он работает. В конце концов, вести же календарь здешние жители умели и до их прихода. Рим не сомневался, что всё в этом помещении имеет не столько ритуальное, сколько строго утилитарное значение.

— Да будет благословлён этот день и час, когда боги к нам вернулись! — запричитал президент Акатль, едва не смахивая слёзы умиления. — О, великий Рим! Следует ли мне распорядиться поставить для тебя кресло императора?

— При случае — непременно, — кивнул Рим. — Но сейчас нам достаточно просто где-то разместиться. И приготовь для нас надлежащее жилище по всем законам гостеприимства, конечно.

Президент снова стукнул себя по сердцу. Рим решил, что надо бы при случае отучить его от этой привычки. Иначе так старик заработает себе инфаркт, с подобным-то усердием.

— Тогда позволь мне известить народ Теночтитлана о вашем прибытии!

Рим снова кивнул. Президент, повернувшись, направился к помосту, с которого, по всей видимости, обращался к народу. Неизвестно было, как тот собирался извещать жителей столицы. Да и зачем, если лучшим маяком служила гигантская летающая тарелка, зависшая над пирамидой. Неужели кто-то в городе ещё не знает о прибытии богов?

Президент вступил на помост, возвёл руки к небу. Рим ожидал громкой проповеди, но вместо этого президент схватился за еле скрытые рычаги — и с силой опустил их одновременно.

И пирамида содрогнулась. Отовсюду послышался настолько дикий рёв, что закладывало уши. Это был звук тысячи поездов, соединяющийся — нет, не в какофонию, а в удивительно мелодичный аккорд, вибрация которого пробивала через камень, кости, била в мозг.

— Что это⁈ — ахнула Фифа, хотя ее никто не мог слышать в таком адском шуме. — Откуда⁈

Рим скосил глаза вверх, где своды пирамиды соединялись в единую вершину, лишь несколько сантиметров не доходя друг до друга. И заметил там трубы, из которых бил пар.

— Твою же мать! — только и восхитился Цинк. — Эти сволочи изобрели паровой двигатель!

Глава 5

Не прошло и часа, как на площади собралась такая прорва народу, что, казалось, сюда стеклись оба континента — Северный и Южный. Гам стоял невыносимый. Но на королевскую пирамиду никого не пускали. Риму показалось, что охраны внизу было не то чтоб сильно много. Люди сами не решались взойти на вершину, словно боялись дерзнуть стать равными богам. Или хотя бы просто припасть к их стопам.

Рим призадумался, не стоит ли выписать с корабля парочку андроидов для сдерживания толпы, на случай чего. Но потом махнул рукой. Если президент хочет продемонстрировать, как он контролирует ситуацию, то не нужно мешать ему это делать. Пусть работает человек. По крайней мере, в плане безопасности объекта здешняя власть показала себя на высоте.

А когда их всех разместили парой этажей ниже относительно тронного зала, в гигантском атриуме с банкетным столом в центре — Рим и его команда смогли оценить по достоинству и местную кухню. После пустого рагу, изготовленного Фифой на скорую руку, местная стряпня вызывала сплошной восторг: картошка, кукуруза и даже капуста вполне здесь прижились, хоть и выглядели несколько бледновато. Подобные культуры в криосне, как оказалось, не выдерживались.