Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

— Доедайте не спеша, — распорядился он. — Потом отправляемся во внешний мир. Посмотрим своими глазами, что там нового.

— Точно! — Бык с шумом опустил кулак на стол. — Потолкуем с правителем. Власть же никогда не уходит, она всегда есть.

— Лишь бы нас не забыли, — предположила Фифа.

— Забываются боги, которые оказались бесполезны, — прервал Цинк. — А мы принесли им дары.

— Думаешь? — покосился Бык.

— Вот и узнаем, — решительно сказал Рим. — Хватит теорию строить, и из пустого в порожнее лить.

— Я вот только одного не пойму, командир, — подал голос Чук. — Что такого плохого, если Россия станет впереди планеты всей?

Разумовский ответил не сразу. Он знал, что рано или поздно кто-то задаст этот идиотский вопрос. И заранее заготовил ответ, прежде чем половина команды успела открыть рты, чтобы вывалить ответы собственные, которые могли стать еще более идиотскими.

— Потому что грош цена нашей миссии, если благополучие Новой России будет достигнуто ценой краха всей остальной планеты, — жестко сказал он, глядя на Чука в упор. — Наша задача — вести за собой других, а не вампирить за их счёт. Мы не создаем колонии. Мы помогаем, договариваемся о взаимовыручке. Сам пропадай, а товарища выручай. Забыл?

— Я не забыл, командир, — мотнул башкой Чук. — Я не об этом. Может, если Россия станет единственным цивилизованным местом, то так оно и нужно? И это как бы нормальная тема? Ну, типа естественный порядок вещей? Извини, Рим, но затрахало меня, что у любого нормального русского, стоит ему чего-то в этой жизни добиться, вечно возникает такое вот гадкое чувство вины за свой успех. Как будто это всё не моё, и делиться нужно.

— То есть ты бы не поделился с товарищем? — спросил Цинк.

Чук как будто сразу слегка уменьшился в размере.

— С товарищем — без вопросов, — ответил он, тем не менее, твердо. — С нейтральным соседом — может быть. Если бы получил что-то взамен. А с врагом — нет. Не поделился бы.

— Чук прав, — неожиданно вставила Фифа. — Что-то я не помню, чтобы Россия осыпала дарами захватчиков. Вернее, такое случалось в истории, но никогда до добра не доводило.

— Верно! — рявкнул Бык. — Супостатам надо ноги отрывать!

— Так, замолчали все! — резко сказал Рим. — Не для того Фаэт допустил нас к знаниям и технологиям, чтобы мы о своей шкуре заботились. Наша миссия, если кто забыл, то я напомню — поднять благополучие всех народов. Всех стран. Никого не уничтожая и не поглощая. Развеять факелом тьму неизвестности будущего. И позволить развиваться всем. Мир для нас — не ресурс. Мир — беспомощные вагоны, а мы — локомотив. Когда это вы начали больше о своей заднице думать⁈ Или вас клещ покусал, пока в криокамере валялись⁈

Последнюю фразы Рим проговорил с уже ощутимым раздражением, а не произнёс спокойно, чувствуя, как у него колотится сердце. Вся команда смотрела на него, ожидая, что он что-то добавит, но Рим лишь глотнул воды и поднялся.

— Я понимаю, — всё же добавил он. — Вы все остались собой, и это хорошо, но поймите, нет смысла сейчас обсуждать, что есть русская идея. Для остального мира мы боги — но боги нужны, покуда приносят знание, а не меч. Приплывёт Непобедимая Армада? Значит, найдем способ, как отправить ее на дно — но чтобы Испания не пострадала. Приплывут пираты — найдем способ, как мобилизовать их на охрану торговых путей. Но прежде всего — нам надо выбраться в мир и показать себя. Не позорными выползками в город, а торжественно, с полным осознанием и принятием ответственности. Лично выйдем — узнаем всю обстановку на поле.

— Я все равно не понимаю, почему нас именно сейчас разбудили, — признался Кот. — Из-за того, что за тридевять земель отсюда сотня корабликов потопила другую?

— Умный Кот, — похвалил Рим. — Поешь сметаны, заслужил. Ты попал в точку. Объясняю. Нас разбудили, потому что перемены в мире пошли настолько хаотично, что теперь непонятно, чем это кончится. А значит, это повод для нас разобраться в нашей дальнейшей политике. Скорректировать задачи для себя, какими бы они ни были. Если вмешиваться — то решить как. Если нет — то найти себе иное применение.

Сзади послышались шаги. Посторонних здесь быть не могло, но Рим всё уже обернулся. Мало ли какую делегацию снаружи Фаэт захочет пропустить? Но то были лишь «синеглазки» с привычным уже, даже в чём-то ламповым мерцанием глаз.

— Всё хорошо? — спросил Рим.

— Да, командир, — охотно кивнул Скрип. — Андроиды что-то там накалибровали, лучиками в глаза посветили. В башке пока свистит, но пройдёт. Жрать нам оставили?

— Кубики в синтезаторах пожуёте, — бесцветно произнесла Фифа, медленно вставая.

Все несколько расслабленно зашевелились, Рим рывком поднялся и направился к себе в каюту, чувствуя, как в нём копится злость.

Теперь он понимал, что сам внутренне ожидал чётких инструкций. До этого момента все задачи, что выпали на их судьбинушку, имели определённую ясность. Сначала выехать на операцию на боевых машинах. И дальше понеслось — выжить, внедриться, захватить, переубедить. Они долгие годы работали как проклятые, но почти всегда их сиюминутные задачи была ясны.

Сейчас же чёртов 16-й век. Бесконечно далеко как от освоенного прошлого, так от старого доброго будущего. Быть разбуженным сейчас — все равно что оказаться выдернутым за руку из песочницы, когда взрослые поворачивают твоё в лицо к себе и орут: посмотри, что-то натворил! — а у тебя всё ещё в голове замки, башенки, корабли… — и ты не понимаешь, где и как провинился. Виноват ли ты в том, что сделал, или, напротив, не сделал…

В общем, ощущение было паскудное, и Рим начал в бешенстве разбирать свои вещи, чудесным образом сохранившиеся за сотню лет. Шмотки пахли теми же лекарствами, что и воздух в комнате с криокапсулами. Не исключено, что андроиды за время сна попросту собрали шмотки и тоже засунули в свободные отсеки. Хотя, это ведь не морозильники в привычном смысле, так что…

Он облачился в свободную робу и в замешательстве уставился на ленту светодиодных лампочек. При мысли, что эту хреновину сейчас надо нацепить на голову и в таком виде выйти к людям изображая божество, его затошнило.

— Что со мной за хрень… — подумал Рим в слух. — Философию развел тут… Старею…

Он и в самом деле чувствовал, что стал как-то неуловимо иначе думать, чувствовать, говорить. Это криосон так влияет или длительное безделье? И никто же не объяснит. Человечество не знало пока, что делает погружение в криосон или как это вековое лежание отображается на личности. Хотя попытки погружения в известном ему мире будущего были, просто никого пока что не удавалось разбудить.

Рим заграбастал диодную ленту и сунул в карман робы. Если что, перед выходом напялит. А там, может, обойдётся…

— Рим? — послышался сверху голос.

— Да. — Рим захлопнул дверцу шкафа. — Я слушаю.

— Ты повёл себя достойно. Позволь мне выразить благодарность.

— Позволяю, — пробормотал Рим, чувствуя себя ещё хуже от невозможности поговорить хотя бы с голограммой. Голос Фаэта был повсюду на корабле, но проецировать себя он мог лишь в определённых зонах.

— Ты верно расставил приоритеты, — продолжал Фаэт. — Действительно, основная причина, по которой я вас разбудил, более глобальна, чем битва Англии с Испанией. В конце концов, вы настолько глобально повлияли на историю, что подобные отклонения от известного нам развития мира были неизбежны.

— Ты хотел, чтобы мы сами разобрались, что нам с этими изменениями делать, — вымолвил Рим.

— Да, я хотел, чтобы вы сами пришли к этому пониманию.

— То есть, ты просто разбудил всех, когда обнаружил, что мир развивается слишком хаотично, — сделал вывод Рим. — Решил посмотреть, что будет, если бросить нас с этой информацией. Дескать, разбирайтесь, ребята, сами, и о самой причине побудки тоже догадайтесь лично.

— Примерно так, — подтвердил Фаэт. — Ты недоволен?

— Ты оставил нам свободу выбора, — пожал плечами Рим. — Просто, как оказалось, это не то, что мы все ждали. И это наша вина. Но всё же, Фаэт, нам нужно серьёзно решить один момент между нами.