Пусть она вернется - Синтия Кафка

нас видеть, потому что это было «слишком болезненно для нее». Как будто нам-то это было раз плюнуть, мы-то все это время в носу ковырялись, не зная, чем еще заняться.

– И тогда ты прекратила? – вырывает меня из моих мыслей Тим.

Мне требуется пара секунд, чтобы вспомнить, о чем шла речь. Хочу ли я проверить, действительно ли это она, узнать, где она живет? Ведь за прошедшие пятнадцать лет мать так ни разу и не дала о себе знать.

– Да. В тот день я решила полностью и навсегда вычеркнуть ее из жизни. Волонтерка пыталась нас уговорить подождать, вдруг мать передумает, надо якобы оставить дверь открытой, такие ситуации встречаются, ведь именно женщины в семьях склонны к подобному. Но все было напрасно, я перестала ее воспринимать. Я глубоко зарыла все надежды и сомнения. Будущее в форме вопросительного знака казалось слишком болезненным. То, что мать имела право так просто вычеркнуть нас из своей жизни, при том, что у нас не было никаких прав, кроме как продолжать верить, выглядело бесчеловечным.

После визита волонтерки атмосфера у нас дома изменилась. Ее признание дало начало новой эпохе. Наступили времена, когда после всех переживаний нам осталось только гадать, вернется ли она однажды или мы не увидим ее больше никогда. Это был период упадка, уныния и бесконечных раздумий: что же мы такое совершили, чтобы она захотела сбежать? Мать бросила нас или повседневность, ставшую невыносимой? Хранила ли она какие-то секреты, которые нельзя разглашать, или просто не могла больше нас выносить? Этот период оказался еще хуже предыдущего. Мои оптимистичные утопические сценарии превратились в кошмары, в которых при встрече со мной моя мать, так и не узнав меня, удалялась куда-то вместе с новым семейством.

Хочу ли я пережить подобное в реальности? Нет. Тысячу раз нет.

– Но найдя ее, ты могла бы получить объяснения, – слабо противится Тимоте, будто читая мои мысли.

И он не ошибается. Опыт пятнадцати прошедших лет подсказывает мне, что больше всего на свете я не люблю неведение. Огромные списки вопросов без ответов. Жить в слепоте. А вдруг путешествие по следам портрета с выставки на Корсике могло бы помочь мне узнать правду и обрести наконец покой?

Я поднимаю глаза на Тима, и шепчу:

– Вот чего я хочу на день рождения.

– Чего?

– Правды.

19 февраля 2009 года

Я сижу на парапете, болтая ногами, и, устремив взгляд к горизонту, любуюсь небом – оно играет последними зимними красками в свете погружающегося в волны моря. И вдруг я ощущаю ее в себе, в самой глубине, ту полноту бытия, за которой я так долго гналась. Я нашла свое место. Другого выхода в конечном итоге просто не было. Здесь и сейчас я ощущаю себя полностью собой.

Дрожь пробегает у меня по спине.

Наконец-то я поняла, где мое место.

Все мои блуждания имели на самом деле одну-единственную цель – эту деревеньку на краю обрыва над морем. Этот благословенный уголок, где просто бродить – уже искусство наслаждаться жизнью. Здесь время течет с другой скоростью. Оно не мчится со скоростью секундной стрелки. Его можно ощутить на рассвете, когда солнце выплывает из-за гор, и на закате, когда оно тонет в море. Времена года задают ритм. Летом время растягивается, а зимой, когда кустарник поглощают сумерки, тихо сжимается. Но здесь оно со всеми дружит, успокаивает, утешает, примиряет. Время способно залечить мои раны, исцелить мое прошлое и меня саму.

Когда я приехала сюда пять месяцев назад, то была как пазл, который я все пыталась собрать когда-то. Развалившаяся на тысячу кусочков. Я была никем. И вот я полностью восстановилась.

Благодарить за это я должна Лину – она помогла мне найти себя.

Только она, и только в этом месте обладала способностью меня собрать.

Я слепо доверяла ей с того раза, когда она очень давно спасла меня впервые. С тех пор только Лина способна восстановить стену между мной и моими страданиями. Этот дар связал нас самыми прочными нитями, которые невозможно порвать. Это сильнее любого общения.

Конечно, после стольких лет нам понадобилось некоторое время, чтобы вновь привыкнуть друг к другу, но нам это удалось.

Она встретила меня в огромном доме, угнездившемся в самой верхней части острова, и мы делим его с Жероминой, пожилой женщиной с обветренным лицом. Она зовет ее Бабуля. Она взяла все в свои руки, освободив меня от забот и трудностей. Как сегодня утром, когда неизвестно откуда взявшаяся женщина требовала у меня объяснений по поводу исчезновения. Я впала в ступор, но Лина успокоила и вместо меня ответила на все вопросы. Она меня защитила. И будет защищать всегда, она обещала.

И вот результат – я возродилась. Ушли мучительные мигрени, приковывавшие меня к кровати, груз, давивший на плечи и сжимавший сердце, растворился.

У меня такое чувство, что я сбежала от призраков, гнавшихся за мной по платформе на вокзале, и села в поезд в направлении новой жизни – какая же пришла легкость!

Я чувствую полный покой.

Каждый день я иду куда глаза глядят. Рву цветы, вдыхаю ароматы, впитываю красоту. Здесь никого – за целый день я встречаюсь лишь с собственной тенью.

Красота острова создает вдохновение. Я рисую, пишу ручкой и маслом, вырезаю, клею. Творю.

Не надо больше принимать решения, волноваться о прошлом и будущем. Лина занимается всем тем, что убивало меня. Мне больше не надо заботиться о том, что обо мне подумают. Она всем управляет. А мне надо только быть самой собой, и это свобода. Чудо.

Надо же, достаточно было приехать сюда, чтобы начать жить.

4

Звонок телефона грубо лишает меня последних жалких минуток сна, которые я пыталась урвать у бессонной ночи. На экране светится фото моей сестры. Я резко провожу пальцем по экрану, и мой живот сжимается от тревоги.

– Селия, ты в порядке?

– А что-то случилось? – бурчит она с беззаботностью подростка.

– Сейчас восемь утра. Ты разве не должна сидеть в классе?

– Учитель математики в отъезде, из наших никто не приехал. А ты как?

Мне сразу легче дышать, но в мозгу выскакивает новый повод для стресса. Я вдруг вспоминаю вчерашний вечер с Тимом.

– Нет. Да. Я…

– У тебя такой голос, случилось что?

– Я забронировала два билета на Корсику, – я вздрагиваю, внезапно осознав нелепость ситуации.

Селия изумляется