Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

— На каждого трусливого глупца пять любопытных явятся, — ответил трактирщик и, крякнув, качнул головой, — Это ж надо так ополоуметь, марета магевы вором счесть!

Эту сплетню до ушей хозяина "Плахи", по всей видимости, донесли стражники, заливавшие психическую травму крепкими напитками. Их еще, небось, за такие вести, угостили на халяву.

— Если все трусливые дураки будут нас кормить дармовыми завтраками, я за то чтобы таких козлов было побольше, — вставил Лакс с самым невинным видом и уселся за стол. Целиком согласный с приятелем Фаль нырнул в миску с мелкими колбасками, обхватил одну и аппетитно зачавкал. Пес стоял с виду невозмутимо, но жадно ловил запахи расширившимися ноздрями.

— Тогда всем приятного аппетита, — решила я тоже воспользоваться плодами своего колдовства и заняла стул.

Мужчины спокойно присоединились к трапезе, никто из них не испытывал ни малейших угрызений совести от способа получения бесплатного завтрака путем запугивания несчастных торговцев. Они, как и я, впрочем, были уверены в справедливости обвинения, навешенного на рыжего, но обвинитель был чужим, а Лакс принадлежал к нашему маленькому коллективу, поэтому никакое преступление не стоило того, чтобы выдавать его на растерзание всяким визгливым козлам. Может, это было и не справедливо с какой-нибудь высшей космической точки зрения, так ведь я и не утверждала, что являюсь воплощением вселенской законности, это все Гиз долдонил о моей избранности при каждом удобном и тем паче неудобном случае. Вот пусть попробует снова старую шарманку завести, я ему быстро сегодняшний эпизод припомню. Надеюсь только, что он не уверится в моей правоте настолько, чтобы снова в киллеры податься и на меня очередной сезон охоты открыть.

Откушали мы с аппетитом, ассортимент блюд на столе менялся, как минимум, раз пять, видно пискля не поскупился на "извинения". Довольный Фаль тяжело вспорхнул мне на плечо и, облизывая ладошки после сочащихся медом булочек, спросил с умильной улыбкой:

— Оса, а может, ты к обеду еще кого-нибудь напугаешь?

— Я совершенно уверен, к обеду напуганных магевой будет больше, чем к завтраку, вот только не уверен, принесет ли нам это бесплатную еду, — усмехнулся Гиз.

— В тюрьме харчи тоже даром дают, — язвительно заметил Кейр.

— Я чего-то не поняла, это вы так верите в мои волшебные силы или наоборот? — обиженно захлопала я глазами и надула губы, как делала четырехлетняя Наташка с нашего двора, когда родственники начинали вычитывать ее за какую-нибудь мелкую детскую провинность или проказу. Правда, на маму такой способ не действовал, зато папа, бабка с дедом и многочисленные тетки-дядьки таяли моментально и кидались утешать маленькую хитрованку.

— Они верят! Безгранично! — поспешил заверить меня Лакс, пряча улыбку в озорных глазах.

— Тогда ладно, — "успокоилась" я, — а то нам уже на площадь идти пора, а я расстроенная, чего только в таком состоянии не наколдую!

— Чего? — сразу же заинтересовался Фаль.

— Самой представить страшно! — шепотом ответила я, заглянула под стол и спросила: — Песик, ты сыт?

— Гав! — подал голос Цап и толкнул лапой пустую лоханку, которую навалил ему в утра щедрый за чужой счет трактирщик.

— Значит, двинули, — позвала я друзей.

— Ничего не забыла? — уточнил Кейр, поправляя перевязь с мечами.

Скорее машинально, чем по надобности.

— Может, и забыла, меня знаешь скольким вещам в жизни учили, если б их все помнила, давно бы уже мозги через ухи выдавило от избытка информации, — пожала я плечами. — А если ты о том, не потребны ли мне какие-нибудь громоздкие магические аксессуары для предстоящих действий, то все, что мне нужно ношу с собой! Пошли, пока публика лучшие места не заняла!

До начала "представления" оставался еще почти час, но толпа, причем совершенно явственно не согнанная для массовки (у массовки настрой другой, сама сколько раз в такой стояла на демонстрации), а пришедшая на площадь по собственной воле, все пребывала и пребывала. Стражи, то ли из опасения народных волнений, то ли по традиции тоже было предостаточно. Абсолютно свободной оставалась только высокая лестница из белого камня в Храм Гарнага.

Странно, почему народ до сих пор не оккупировал такую идеальную для осмотра высоту? Конечно, если ты видишь все, то видят и тебя. Уж не это ли останавливало любопытных? Или лестница была неприкосновенным местом по религиозным соображениям? Однако я, как персона, находящаяся в почти приятельских отношениях с божеством, решила не следовать примеру большинства и по блату подняться наверх. Перила лестницы в храм, сложенные их огромных светлых каменных блоков, теплых от солнца, показались мне идеальной скамейкой, а если кто-то придерживался иного мнения, то всегда мог подойти и попытаться меня переубедить. Впрочем, зная степень собственного упрямства, я бы не слишком надеялась на такое чудо.

Обратившие внимание на наше восхождение люди посматривали слегка диковато, как на негра в чукотской юрте, зато не задавали дурацких вопросов и останавливать не пытались. Если магева куда-то идет, значит, это личное дело магевы, и кого бы она с собой не волокла, тоже, пусть хоть крокодила на веревочке.

Мы удобно расположились на камнях, развернувшись в сторону народных масс на площади, пока пустующих эшафота и ступенчатого помоста с креслами и скамьями для высоких гостей. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, и заметила:

— Какая у меня в последние дни обширная культурная программа. Вчера первая экскурсия в тюрьму, сегодня первая казнь.

— Раньше не доводилось присутствовать или не хотелось? — заинтересовался Гиз.

— Хотеть не хотелось, да и зрелище это в моих землях редкое, — почесала я нос.

— У вас нет преступников? — удивился Кейр, не отличавшийся особым оптимизмом и верой в лучшие качества людей.

— Навалом, — честно признала я. — Только в моей стране смертная казнь временно запрещена, во многих странах мира тоже, а там, где она остается высшей мерой наказания, почти нигде публично не проходит. Потому как считается негуманным зрелищем, пробуждающим худшие черты человеческой натуры.

— Так ведь если не казнить, мерзавцы последний страх потеряют!? — бывший палач никак не мог взять в толк гуманистические тенденции современного общества.

— Статистика, которая знает все, а статистика да будет тебе известно это подсчитанное в цифрах явление, показывает, что увеличение числа преступлений после отмены казни не происходит. Не знаю, правда это или вранье. Есть еще философская причина, — я припомнила дискуссии на семинарах, — образованные люди в моем мире говорят, смертная казнь, по сути, животный инстинкт, позыв из разряда зуб за зуб, кровь за кровь, это не наказание, а месть государства человеку. Убитый ничего уже не сможет понять и осознать, не принесет никакой пользы обществу, поэтому казнь как наказание — мера неприемлемая. Да и в случае судебной ошибки погибает невиновный. Конечно, со всеми этими выводами согласны не все. Периодически, после какого-нибудь особенно зверского преступления, массово требуют возрождения смертных приговоров, да и самые отпетые гуманисты, когда нос к носу сталкиваются с преступлениями, чаще всего начинают петь по-другому.