Великая Восьмёрка - Данил Манонин

могу общаться лишь с программой. Чего-то от неё ожидать – глупо. Надо искать варианты самостоятельно.

Почти час дня. Я начал просматривать описание каждого лечебного заведения, травмпункта. В некоторые дозванивался. Стал читать отзывы о врачах, но ни один не подходил для подобного случая. До самых опытных не удалось дозвониться. Их график расписан на месяц вперёд. Похоже, поиск ничего не даст, как на зло…

Пять вечера. Расстроенный, я поехал обратно в больницу. Плохо было то, что до неё ехать достаточно долго. Было просто необходимо решить проблему и перевезти Хойта куда поближе. Может, к себе? Да, почему бы и… Хотя стоп! Что это я… У него же есть семья! Быть может, ему лучше вернуться к ним. Среди родных он быстрее восстановится, будет под постоянным присмотром. Но с другой стороны… Он один из лидеров Упырей. Если произошедшее является своеобразным терактом в нашу сторону, значит нам всем стоит опасаться, а Хойту не стоит вмешивать семью. Тогда лучше отвезти его ко мне…

Впрочем, я и так слишком усердно выступаю в роли поводыря. Хойт ведь не слепой и не двинутый умом. Нужно дать ему возможность выбрать самому.

И не стоит забывать, что мои поиски оказались тщетными. Теперь, разве что, просить каждого врача в травматологии, или ползать на коленях перед Павлом Генадьевичом. Извиняться и просить порекомендовать специалиста. Ну или умолять оставить нас там. Эх, что за день…

Шесть вечера. Я в больнице, поднимаюсь на этаж Хойта. Сразу у лестницы натыкаюсь на знакомый кабинет – Екатерининский. Дверь была открыта нараспашку. Я мимолётно заглянул внутрь и остановился. Екатерина чистила свой рабочий стол от всех своих вещей, складывала и в сумку. Шкафы, тумбы – всё было так же открыто. Меня потянуло зайти.

– Снова здравствуйте. – начал я.

– О-охх… – тяжело вздохнула она. – Ну здравствуйте. Что-нибудь нужно?

– Почему вы собираете вещи?

– Увольняюсь. Ну, формально увольняюсь. На самом деле, меня уволили. Просто заявление написала по-собственному, чтобы на других местах приняли.

– Я… Хочу извиниться… Это ведь всё из-за меня…

– Угу. Считайте, извинения приняты. И всё же, не желаете дать для примирения взятку?

– Я…

– Шучу… Ясно… шутка неудачная. Простите.

– Не за что прощать…

– Чтобы вас утешить, скажу: я и сама думала уволиться. Меня просто выбешивает правильность Павла Геннадьевича. Он ведь не только на взятки так реагирует. Халат снимешь, даже в кабинете – кричит; опоздаешь, хоть на пару минут – кричит. Ну, а если вдруг на тебя хоть одним словом пациент пожалуется, он это слово превратит в сотню слов и выплеснет всё это прямо тебе в лицо. И вечно любит заговаривать о морали, о разложении общества… Тьфу! Как будто так легко избавиться от человеческого фактора. Если б это было так легко, мы бы все были не люди, а роботы. И, где тут общество? Эх…

– Вы правы! Вы абсолютно правы, Екатерина.

– Давайте перейдём на «ты», мы же уже, хе-хе, не на работе. Зови меня просто Катей.

– Хорошо, Катя. Ну и куда ты теперь?

– За меня не беспокойся. У меня есть на примете небольшая клиника. Я там раньше работала, поэтому меня с радостью примут назад.

– Что за клиника?

– Да так… Делаем платные анализы, рентген. Также некоторых больных с ограниченными возможностями навещаем у них дома.

– Правда? Это же как раз то, что нужно!

– Да? Вот и хорошо! Тебе дать телефон?

– Конечно!

Она взяла бумажку и быстро написала номер. При этом ей не пришлось никуда заглядывать, она знала номер наизусть. Видно, уже давно хотела позвонить туда. Настолько её выводил главврач.

– Вот, это номер клиники… А это вот мой, на другой стороне. На всякий случай…

– Спасибо, спасибо! Ты меня очень выручила. – я взялся за её ладонь, крепко её пожал и показательно поцеловал.

– Да… Не за что… – слегка покраснела она. – ну ладно. Должно быть, ты направляешься к Хойту. Удачи!

– Тебе тоже. Надеюсь, увидимся!

Я прошёл мимо кабинета горячо всеми любимого главврача. Час назад я хотел было уже зайти к нему и унизительным тоном просить прощения. Сейчас я лишь фыркнул и сквозь зубы пробормотал в сторону двери оскорбление.

Палата 416. Двадцать минут седьмого. Утром Хойт был один. Но три другие койки были заняты, просто их хозяева, видимо, ходили по процедурам. Сейчас, открыв дверь, я увидел население палаты в полном составе. Помимо Хойта здесь лежал молодой полный мужик со сломанной ногой, висящий на вытяжке сорокалетний с лукавым лицом и козлиной бородкой, а также парень, с виду здоровый, и не ясно, что вообще там делающий.

– А, вот и ты! – весело, но замученно проговорил Хойт. – Ну привет, присаживайся!

Я аккуратно присел на табурет рядом с койкой.

– Здравствуй… те… Как вы? Вижу, от наркоза отошли…

– Верно, отошёл. Как хорошо снова говорить нормальным голосом и чувствовать своё тело! И, кстати, да не называй ты меня «вы»! Просто «Хойт», ну или придумаешь что-нибудь ещё. Только, чтобы не было неудобно перед другими…

Я молча кивнул.

– Да ладно, не хмурься! Ну что? Получилось найти вариант?

– Получилось. Хе-хе, забавно выходит. Минут десять назад я так же перешёл на «ты» с одной медсестрой. Той, которой дал взятку.

– Может, приударишь за ней, ты ведь холост? – он усмехнулся.

– Да какой там… – я махнул рукой. – Я не к этому вёл. Сразу затем она предложила мне помощь одной клиники. Там как раз есть врач на выезде.

– А остальной день ты…

– В том то и дело, что я искал клиники весь день. И ничего. А пришёл сюда, так сразу нашёл вариант. Эх, если бы я мог связаться с другими Упырями… Но мне доступен лишь чат моей ныне мёртвой группы. Бот приказал мне ждать у моря погоды.

– Ну, зря ты так про бота. Он у нас реально работает. Скорей всего, он сообщил в верхние группы. Так что в ваш чат должны были добавиться кто-нибудь оттуда. Напиши ему место, где я буду лежать. Да, кстати, мне самому интересно, где?

– Я нашёл два варианта. Либо у меня дома. Но я думаю, там не слишком много места. Второй вариант – к тебе домой…

– Второй – сразу нет. – Он резко поменял интонацию, стал строже. – Нечего семью втягивать. Да и первый вариант тоже однозначно нет. У Упырей такие порядки: бизнес, сборы групп, дела – это всё по городу или в специальных местах, типа того склада. А дом – для личной жизни. Никаких связей между этими местами.