Великая Восьмёрка - Данил Манонин

здесь? Но как это возможно? Всё ведь было хорошо, меня положили на операционный стол. Это главный травматологический центр. Здесь просто не может быть врачей, настолько идиотов, чтобы они, оперируя руку, умудрились убить человека.

Но тогда, почему я здесь? Наркоз ведь не должен так работать. Хотя, я не знаю наверняка. Разве он не лишает лишь чувствительности? Не-е-ет, что-то здесь не так… Что-то произошло. И если это смерть, то я даже не удивлён. Всё почти так, как и говорят о рае. Столько людей просто не могли ошибаться! Уже не одно тысячелетие они живут с верой в жизнь после смерти, стараются быть хорошими, чтобы попасть именно в рай, а не в ад. И я так рад, что их вера не была напрасной. Что рай… Действительно существует! Хе-хе, поверить не могу, и я попал сюда! Попал, несмотря на Упырей. На всё, что я натворил.

Пора двигаться, выйти из комнаты, найти кого ни будь ещё. Не может же это место быть пустым. Прогладив все четыре стены, я наконец наткнулся на дверь, которая была ещё мутная в моих глазах. А вот и ручка, осталось повернуть…

Замок открыт, дверь потихоньку проскользнула по полу. И снаружи повалил сильнейший поток света. Ни одна звезда не может так светить. Это уж точно. Ну, уж в раю, наверное, это считается нормой. Я привыкну, со временем. Ну что? Пора выйти…

Я сделал шаг в неизвестность… Мгновение, и всё начало проясняться… Яркий свет начал меркнуть. А затем и вовсе пропал.

Я открыл глаза, увидел всё тот же потолок операционной. Голова еле поворачивалась. Да и вообще всё тело, кроме глаз, находилось в сонном состоянии. Тело было прикрыто покрывалом, в области руки покрывало приняло на себя роль ширмы. Я не чувствовал боли, чувствовал лишь прикосновения. Но, судя по каплям крови на «ширме», это были далеко не прикосновения пальцем. Подошёл врач, взял меня по обе стороны лица, поворочал мою шею и шепеляво спросил:

– Так-ф, как вы?

– О-о-ох, фто шо мнои произофло? – я еле выговаривал слова. В голове казалось, опустело, вылилось, как из горшка. И я мог произнести лишь то, что осталось размазанным по стенкам этого горшка.

– Вфё хорошо, это профто наркозф.

– Я быу… Как бутто… В Райу…

– Не-е-ет, уфпокойтефь, это только наркозф. Рано вам ещё, на тот фвет то…

Эль Гангстре

– Ну, давайте… – со вздохом вылетело из уст медсестры.

– Что давать?

– Рассказывайте. – усмехнулась она, – Ваш приятель не очень-то разговорчив. Возможно, не хочет говорить, а возможно его и вовсе контузило. Не дай Бог, конечно. Мы хотим надеяться на лучшее. Однако, нам всё равно нужно знать, как это произошло. Сами понимаете, такие переломы на пустом месте не случаются.

– Хорошо, если это так необходимо…

Я призадумался. Мне нужно было составить правдоподобную легенду. Благо, на свете существуют шаблонные ситуации. Пожалуй, использовать и нарастить подробностями одну из них было верным решением.

– Мы с Хойтом, так его зовут, и ещё двумя другими друзьями… Кхе-кхе! Акхе-кхех! – я сымитировал кашель, чтобы выиграть побольше времени для создания своей легенды. – Мы пошли в ресторан. У нашего друга был юбилей. Решили отметить. И денег не жалели: заказали караоке, пели и разговаривали. Тем самым, привлекли внимание группы подростков. Ну как подростков… Таких… Лет двадцати… Они начали сначала просто жаловаться на громкость. Но когда мы вежливо извинились, они не приняли извинений, наоборот, набросились с кулаками. Типичная гопота, ну вы знаете… Так вот, мы, конечно, их утихомирили по-своему. Но меня нехило так поколотили. А Хойту, вон, вообще руку сломали.

– Ничего себе…

– Да, так-то…

– Самое удивительное: как они умудрились руку-то так сильно переломить? Подобные переломы происходят, в основном, от падения с высоты, ну или в авариях…

– А… – я немного смутился. – Ну… Так они его с лестницы сбросили… Имею в виду, не по ступеням, а через перила. Он приземлился неудачно…

– Бог ты мой! Бывает же у людей!

– Да… Бывает…

Наступила минута неловкого молчания. Я просто не знал, что добавить. Легенда есть, вопросов больше не зададут. Но чувство, будто что-то забыл… Ах, да!

– Послушайте… Как вас зовут?

– Екатерина.

– Хорошо, Екатерина… Я хотел бы попросить… Об одолжении…

– Конечно, чего вы хотите?

– Хойт – очень важный, занятой человек. Я очень сильно надеюсь, что он поправится как можно скорей. Однако, от него зависит очень многое. Поэтому к нему будут постоянно приходить люди. В связи с этим прошу… Не могли бы вы, Екатерина, найти для него отдельную палату?

– Простите, но… И так еле находим места для больных. Сейчас зима, больше всего травм происходит. Сами понимаете, лёд повсюду. Это, тем более, ещё только начало зимы. После Нового года, когда мороз утвердится и льдом покроется большинство дорог, пострадавших будет столько, что у нас просто не хватит на всех места. И выделить отдельную палату, пусть даже и самую малую – просто невозможно! Я уж не говорю о том, что такое делается только в особых случаях…

– Мне кажется, – я не дал ей докончить, – что этот случай – как раз особый.

Я вытащил кошелёк, неуверенно взял пятитысячную купюру. И, когда сомнения отпали, купюра легко легла на край стола.

– Что это? – взволнованно, слегка подрумянив щеки, спросила она.

– Это… Так сказать, подарок красивой девушке… Ну, а также скромная награда за небольшую услугу…

– Вы мне взятку предлагаете?

– Ну почему же сразу «взятку»? Говорю же… подарок, награда… Между прочим, вы, Екатерина, поможете не одному человеку. Как я уже сказал, Хойт очень занятой. Под его крылом находится не одна фирма. И эффективность работы этих фирм зависит от него… Теперь уже от вас…

Её правая ладонь, лежащая на столе, в дециметре от купюры, затряслась в пальцах. Глаза уставились на руку, на «награду».

– Ну хорошо, – глубоко вдохнув и выдохнув сказала она. Пожалуй, я смогу найти для вашего друга отдельную палату. Раз это так важно…

– Спасибо, спасибо! – я невольно повысил голос и сразу осёкся, продолжил уже смиренно. – Вы сделали правильный выбор.

Я подвинул купюру ближе к её руке, задев её ладонь пальцами. Меня удивило то, что такая прелестная рука не украшена кольцом. Странно, и даже, как-то возмутительно то, что такую красивую девушку ещё никто так и не взял замуж. Но кто я, чтобы судить… Она мне совсем незнакома.

Когда я убрал руку, она поставила пальцы на ассигнацию и начала медленно притягивать к себе. Очень медленно… предвкушая, наверное,