Запекшаяся кровь. Этап третий. Остаться в живых - Михаил Март

Шейх выразил благодарность, коснувшись пальцами своего лба.

— Вы правы, господин академик, — заговорил по-русски шейх. — Я ничего не знал о разведчиках. Сделаю все, чтобы инцидент не повторялся.

Потом он вновь перешел на арабский.

— В моем табуне две сотни лошадей. Вы можете всех перековать?

— Мы готовы принять ваш заказ. Но подковы — не единственное наше предложение.

— Можно догадаться, если ваши отчаянные люди поймали медведя и заставили его зайти в клетку. Мой народ не любит этого зверя.

Князь поднял руку. Толпа дрогнула, все подняли головы вверх. Очевидно, они ждали салюта и расценили жест Пенжинского как сигнал. Ничего подобного не произошло. Чалый вышел в центр площади, Кострулев открыл засов клетки. Медведь с такой силой боднул дверь, что она ударила Кистеня, он отлетел в сторону и растянулся на земле. Здесь и произошло то, на что князь никак не рассчитывал. Он зажмурился: то, что увидел он, могли увидеть и другие. Могли, но лучше бы не видели.

Огромная лохматая махина с легкостью лани выпрыгнула из клетки. Кострулев вскочил с земли, Леший отбежал вправо, оба сняли карабины с плеч и передернули затворы. Косолапый встал на задние лапы, его рост превышал два с половиной метра. Трюкач перед ним казался букашкой. Зверь заревел. Родион сделал выпад копьем и поцарапал брюхо лохматого чудовища. Медведь отмахнулся. Копье сломалось, в руках Чалого остался осколок древка. На этом бой можно было бы считать проигранным. Косолапый пошел на обидчика. Родион отскочил, перевернулся через голову и подхватил с земли огрызок палки с наконечником. Улдис приставил приклад к плечу.

— Не стрелять! — крикнул Родион.

Началась пляска смерти. Трюкач опережал медведя на доли секунды. Он десятки раз мог быть раздавленным, разорванным на куски, загрызенным, но уходил от атаки в последнюю секунду, буквально ныряя под лапы зверя.

Толпа ревела. Такого зрелища еще никто никогда не видел. Даже шейх с его хладнокровием не мог оставаться равнодушным и закусил нижнюю губу. Чалый играл со смертью, но не сознавал этого. Он точно и расчетливо выполнял каждое движение. В какой-то момент он оседлал медведя, но тут же спрыгнул с него и пригнулся. Зверь приподнялся, и в эту секунду Родион вонзил ему острый наконечник копья в горло. Косолапый встал во весь рост, заревел, качнулся и замертво повалился на спину.

Родион выдернул копье и вспорол острием наконечника шкуру животного от головы до пят. Присоединились Леший и Кистень, они орудовали штыками. Трудно сказать, сколько прошло времени, но кровавое зрелище кончилось тем, что Чалый бросил шкуру медведя к постаменту, где стоял шейх.

Князь достал из сумки деревянную коробку. Он чувствовал, как дрожат его руки, но выдержал свою роль до конца: открыв коробку, положил ее на постамент. В ней было пять сверкающих на солнце наконечников для копий.

— С таким оружием вам ни один зверь не страшен.

— С такими людьми, ваша светлость, можно завоевать мир, — по-русски сказал шейх. И поднял обе руки вверх.

Застучали дафы — так у езидов назывались барабаны. Затрубили дудки и фанфары. Шейх сошел с постамента, сам подошел к Родиону Чалому, снял с себя русский орден Святого Владимира, надел его на шею героя и поклонился ему. Ничего подобного езиды еще не видели. Народ ликовал, как в священный праздник Мелек-Тавуса.

Повернувшись к князю, шейх сказал:

_ Четыре сотни подков, три тысячи наконечников для стрел, тысяча для копий — вот мой заказ.

— Подковы будут. Наконечников сделаем вдвое меньше, чем просите, я исхожу из реальных возможностей и сил.

— Согласен, Баба-шейх Афон. Что касается золота, то берите столько, сколько вам нужно. Такие люди, как вы, стоят дороже любого золота. Вам нет цены.

— Вы гарантируете нам мир? — спросил князь.

— Мой народ не пойдет против вас, — перешел на русский шейх. — Но есть силы, неподвластные мне. Их немного, но они есть, и сегодняшнее представление их только раззадорило.

Значит, разглядели, понял князь. Не он один заметил то, что произошло. Когда Петя Кострулев упал, князь увидел, как на его груди наружу вывалился медальон Надине. Князь сам велел Кострулеву не снимать его ни при каких обстоятельствах. И вот теперь один из приближенных шейха отец Надине пир Ахмади Гуддин знает, кто выкрал его дочь и кому она принадлежит.

Князь глянул на одного старца в чалме, но шейх отрицательно качнул головой. Он глянул на другого, самого высокого и не очень старого, с грозным взглядом, полным достоинства. Шейх кивнул. Но что толку знать в лицо своего врага, если ты не понимаешь его мыслей.

— Мы постараемся быть осторожными, — сказал князь по-русски.

— Гора хорошо защищена, — тихо произнес шейх. — Слабое место — рудник.

Аудиенция была закончена. Можно считать, они победили. Победила дипломатия князя, смекалка Кистеня, умелые руки и светлые головы.

Возвращались пешком, без лошадей и повозки. Колеса им больше не понадобятся, пора думать о санях. Жора-морячок вернулся еще вчера. Полную повозку оленьих шкур он оставил внизу, теперь тюки со шкурами можно поднять на лебедке. Чукчи согласились помочь на работах в забое. И это стало еще одной победой отряда. Ни в чем они не нуждались так, как в мире и в рабочей силе. Им удалось получить и то и другое.

— Белиберда получается, — сказал Кистень, когда они подходили к лесу.

— Ты это о чем, Петя? — спросил князь.

— Советский артист, а по совместительству убийца Родион Чалый в статусе зека получает за свой подвиг орден Святого Владимира царской России из рук езидского шейха на территории непролазной сибирской глуши. Белиберда! Набор не связанных между собой слов.

— А вор в законе Кистень собирается на днях жениться на Шахерезаде, восточной принцессе из сказки, и не во дворце султана, а на проклятой шаманами горе все в той же тайге. Это нормально? — спросил Трюкач.

Князь засмеялся.

— Великий писатель и фантазер, всемирно известный Жюль Верн создавал шедевры, но его «Таинственный остров» лишь жалкое подобие наших историй. Я обязательно напишу о нас книгу, если доживу до спокойных и беззаботных дней. Я напишу правду, но меня никто не воспримет всерьез. На славу Стивенсона или Жюль Верна я не претендую, но о нашей истории, как бы фантастически она ни выглядела, люди должны узнать.

— Доживем, Афанасий Антоныч, — улыбнулся Чалый. — Если у человека есть цель, то он обязан к ней прийти. Мы живем, идя к горизонту, потому что хотим знать, что там есть такого, и это придает нам сил и уверенности.

В воздухе что-то засвистело.

— Ложись! — крикнул Чалый.

Это был прицельный огонь: восемь стрел попали в Кострулева. Шесть из них сломались, ударившись о сделанный Петром панцирь, одна вонзилась в левую руку, другая в ногу, не защищенные стальными пластинами. Кострулев упал.