Запекшаяся кровь. Этап третий. Остаться в живых - Михаил Март

Лиза растопила печь и спустилась в подвал. Сырой, спертый воздух, папки с документами покрылись инеем, рассол в бочках затянут льдом. Раньше июля они сюда не переезжали, в таком виде свой дом она видела впервые. Стеллажи с папками уходили под потолок и тянулись вдоль двух стен. Картотека имела непонятный ей порядок, папки стояли по индексам, а не алфавиту. Должен быть регистрационный журнал, но где его искать?

Лиза не собиралась сдаваться, не в ее это характере. Она начала с верхних полок, где было меньше плесени и инея. Ящик покачнулся под ногами, и она рефлекторно схватилась за папки. Ей удалось вовремя соскочить, но на землю упала груда дел. Не было печали, черти накачали. Пришлось все собирать. Хорошо, что все листы оказались подшитыми и не разлетелись в разные стороны. Поднимая очередное дело, Лиза побледнела. Она увидела фотографию своей матери. По спине пробежала дрожь. На папке стоял индекс Ц-14/12. «Дело 147206. Анна Емельяновна Мазарук». В деле несколько листков. Среди них фотография в размер листа писчей бумаги.

Кто-то сделал фотокопию с доноса. Заявление написано на имя наркома госбезопасности Меркулова Всеволода Николаевича и датировано 43-м годом. От кого — не указано, но Лиза узнала почерк отца. К фотографии была приколота новогодняя открытка, присланная Лизе отцом в 45-м. Он пишет, что у них все в порядке, они с мамой собираются ехать в Иран, где он будет работать в консульстве СССР. Лиза поняла, открытку разыскал Харитон в ее бумагах, она хранила все послания из Москвы. Муж сравнивал почерк и подпись, вот почему ничего не сказал ей. Мерзавец! Стандартный поклеп читала с болью в сердце, на глаза навернулись слезы, но плакать Лиза не умела. На деле стояла резолюция, сделанная красным карандашом «Колыма. Приговор — десять лет. Дата: 43-й год». Из дела ничего неясно. Заключенной не присвоен номер, а значит, на нее не заведена карточка. Так не бывает.

Лиза запихнула папку под кожаное пальто и вышла из дома. У калитки стоял конь. Она привыкла передвигаться по тракту в санях или восседая на вороном коне. Гарцевала по городу с надменным взглядом. Жену Челданова боялись больше, чем ее всесильного мужа, к мнению которого сам Белограй прислушивался.

Разъяренная женщина промчалась галопом по городу и спрыгнула на землю возле «Дома апостолов», где находился особый отдел НКВД. Сюда доступ имели единицы или те, кого привозили под конвоем. Лизу остановить не посмели. Она вихрем ворвалась в кабинет начальника, где шло совещание и приказала:

— Все вон отсюда! Ждите в коридоре, вас вызовут.

Растерянные особисты посмотрели на подполковника Сорокина, тот молча кивнул. Все вышли.

Лиза достала из-за пазухи папку и бросила на стол.

— Что скажешь, Никита? Только не строй из себя дурачка! Ты не можешь не знать, где моя мать!

Сорокин держал себя в руках. Он открыл дело и просмотрел те немногие бумаги, что лежали в папке.

— Почему вы пришли ко мне, Елизавета Степановна? Поговорите со своим мужем.

— Он трус и слюнтяй. Шесть лет молчит.

— Ваша мать умерла в больнице по прибытии с этапом. Эпидемия дизентерии. Харитон Петрович навещал ее, но ничем помочь не смог.

— Врешь, Никита! Я тебя десять лет знаю. Ты в глаза мне смотри.

Сорокин врать не умел, а в данном случае не хотел.

— В больнице ей показали ее дело. Она узнала, кто написал на нее донос. Пока Харитон бегал за врачом, твоя мать бросилась на штык вертухая. Сама, умышленно. Спасти ее не удалось.

Лиза застонала, ее красивое лицо свела судорога.

— Харитон Петрович не виноват. Он бы нашел способ освободить ее. У нас были бланки удостоверения личности военнослужащих и командирские книжки. Могли бы направить ее санитаркой на Тихоокеанский флот. Я думаю, он так и хотел сделать, но она решила по-своему.

— Не все могут смириться с к предательством, Никита Анисимович.

Сорокин промолчал.

Лиза вышла из кабинета с опущенной головой. Она с трудом добрела до калитки, взяла коня под уздцы и медленно побрела по городу, ничего не замечая вокруг себя. Люди ее не узнавали, гордая всадница казалась старухой.

Мужу Лиза ничего не сказала, его винить было не в чем. В этот вечер она напилась и не смогла дойти до кровати, упала на пороге спальни. Челданов вернулся поздно ночью. Увидев лежащую на полу жену, испугался, но обнаружил пустую бутылку из-под водки и все понял.

До отъезда Лизы в экспедицию они ни разу не коснулись темы прошлого. Разлука надломила обоих. Долгие годы они служили опорой друг для друга. Не каждый способен балансировать на канате, лишившись противовеса.

3

Битых полтора часа Клубнев мотался по узким улочкам портового Атырау, заходя в чайные, мелкие лавки и на базары. Наконец ему удалось проскочить через несколько проходных дворов и выйти к нужному дому. Он поднялся по открытым ступеням на террасу, прошел узким коридором и постучал в последнюю дверь с правой стороны. Дверь ему открыл полковник Кашин в светлом парусиновом костюме, с крашенными в черный цвет волосами. Крошечная комнатушка была увешана коврами. На низком столе стояли пиалы и фарфоровый чайник. Кашин подошел к окну и выглянул на улицу.

— Все в порядке. Слежки за вами нет, товарищ Клубнев.

— Я прошел проверку, если вы меня назвали моим именем.

— Трудную задачку вы нам задали. Ваша личность установлена, Павел Петрович. Генерал Туров специально приезжал сюда и видел вас в порту. Встреча с ним, к сожалению, невозможна.

Клубнев положил портфель и присел к столу.

— А что с Улусовым?

— Трогать мы его не можем. И дело не в его связях. Пока не вскроем всю сеть, брать его нельзя.

— Тогда ему будет известно о провале экспедиции в Иране.

— А почему она должна провалиться?

— Вы хотите отдать персам изумруды и выпустить туда банду головорезов?

— Что нужно Улусову-Болинбергу? Чтобы вы доставили документы его коллегам из иранской разведки. Вы их доставите.

— Я?

— Вы его доверенное лицо, им и останетесь. Нам важно, чтобы Улусов продолжал вам доверять. Вы должны влиться в агентурный состав иранских филиалов. Это очень просто при поддержке и рекомендации Болинберга. Мы очень мало знаем об этих сетях. Но начнем по порядку. Как вы намерены пересекать Каспий?

— На танкере «Дербент». Я не ошибся, связной шел с нами в одном отряде. Он должен убедиться, что груз и люди отправлены, потом вернется и доложит хозяину о результатах. Ящики на танкер погружены, люди получили форму и матросские книжки. Все мы зачислены в экипаж судна. Танкер отходит сегодня в восемь вечера. Предполагается заход в Баку, где можно снять груз или подменить его.

— Очень хорошо. Ящики менять мы не будем. Каков вес груза взятого со складов рудника?