Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Когда они оказались на другой стороне, стражники и охотники уже не могли их догнать. Девушки быстро спустились с деревьев на твёрдую землю и скрылись в темноте. Рекхар, вышедший из своего логова, проводил их пристальным взглядом и усмехнулся. Один из его Ночных Певцов, появившийся буквально из ниоткуда, рухнул на колени и прошипел:

- Они сбежали, мой господин. Что прикажете делать?

Рекхар слегка прищурился. Силуэты Арраги и Селеки уже пропали из виду, но запах всё ещё хорошо чувствовался. Найти их будет нетрудно. Отправить в погоню кого-нибудь? Нет, лишние смерти Рыжему Псу были ни к чему. Ему самому было интересно, чем же обернётся вся эта история. Впервые за столько лет к нему пришёл человек, который не желал заполучить золото, шкуру прекрасного зверя или силу и поддержку волколаков. Впервые за столько лет Рекхар встретил паладина, который без всяких тёмных помыслов хотел найти детей Света - грифонов. Только земли Сат-шибале слишком опасны для двух глупых девчонок, решивших поиграть в героев.

- Варьэг, остаёшься за главного, - резко ответил Рекхар, стягивая со своих плеч звериную шкуру. - Я сам разберусь с ними.

- Возьмите с собой кого-нибудь из наших! - прошипел волколак, слегка нагибаясь вперёд, как хищник перед броском. - Они не должны уйти!

- Можно я сам буду решать, что мне делать? - Рекхар ударил его мыском ботинка в плечо, заставляя упасть. - Или ты начал забывать, кто из нас вожак?!

Варьэг вжался в пол, как трусливая собака. Рекхар, смотря на него сверху вниз, не чувствовал ничего, кроме отвращения. Эти жалкие твари ещё смели ему приказывать. Он был вожаком, он был силой и волей этого клана! Рекхар недолюбливал Варьэга. Ему повезло, что из всех Ночных Певцов, служивших Рыжему Псу, он был самым разумным.

- Я вернусь, когда разберусь с ними, - прорычал Рекхар и пошёл прочь от своего логова. Мужчина не собирался причинять боль своей сестре и этой забавной девчушке, что искала давно исчезнувших грифонов. Но только Рыжий Пёс знал, где скрывались эти таинственные животные. Он не знал, почему помогает Арраге. Она была изгнана из Сат-шибале больше двух веков назад. Но, видимо, любовь к милой младшей сестре в сердце волколака не угасла. Эта девчушка, ставшая прекрасной взрослой женщиной, всё ещё была ему дорога.

***

Андрас вздрогнул, услышав, как скрипнул пол под чьими-то ногами, и открыл глаза. Тени опасны. Тени всегда приносят боль. Но, заметив знакомый силуэт сестры, он успокоился. Рядом с Марсель юноша чувствовал себя в безопасности. Ему всё чаще казалось, что они были единым целым, одним существом, и их ни в коем случае нельзя было разлучать. Когда она не могли видеть или слышать друг друга, то оба начинали страдать. Должно быть, Анастасия заметила это и немного смягчилась - иначе бы Соколы сейчас не сидели в одной комнате. Как бы то ни было, их чудовищная жизнь в качестве пленников безумной морской разбойницы продолжалась. И чем дольше Драмир находился во власти Обезьяны, тем больше она сходила с ума, словно дурная слава Красных берегов начинала действовать и на неё. Андрас обрадовался бы этому, если бы не тот факт, что от этого страдали и Талмэи. Людям Анастасии позволялось всё - грабить, убивать. Некоторые, особо храбрые, вымещали свою злость на Соколах. Даже сейчас молодой князь чувствовал, как изнывает от боли его плечо. Во время последней стычки с Чернобривзом старый пират больно ударил его куском деревянной балки.

Андрас ненавидел почти всех, кто служил Анастасии. Было пару человек, что старались не обращать на Соколов внимание - и юноша был им за это благодарен. Но один пират вызывал у молодого князя смешанные чувства. Андрас всем сердцем желал убить свою надсмотрщицу, Гайку, но в то же время понимал, что эта женщина была единственной, кто им помогал. Талмэй знал, что она обрабатывала их раны и помогала с Джакалом исключительно по приказу Анастасии. Но это всё же было лучше, чем совсем ничего. Как бы тяжело сейчас ни было Андрасу, он собирался выбраться из плена живым. Поэтому юноша принимал помощь даже от такого человека, как Гайка.

Марсель не спала. Заметив её усталое лицо, Андрас нахмурился и попытался привстать с кресла, но в плече отдало болью с новой силой. Тяжело откинувшись на спинку, юноша застонал. Каждый день был похож на настоящий ад. В чём провинились два Сокола? Чем заслужили такое наказание? Талмэй уже был готов проклясть тот день, когда ступил на борт своего корабля и отправился на войну с Вэлном. Если бы Андрас и Марсель отказались тогда от всего этого, они не были бы сейчас пленниками Анастасии.

- Марсель, поспи, - вздохнул юноша, заметив, что сестра уже едва держится на ногах. - Если ты упадёшь в обморок, никому от этого лучше не станет.

- Я в абсолютном порядке! - Марсель оскалилась, и это насторожило Андраса. Он снова попытался встать и, подойдя к девушке, заметил тёмные мешки под её глазами. Княжна едва не падала, лоб её горел. Но стоило молодому Соколу схватить её за руку и насильно усадить в кресло, как Марсель закричала:

- Я же сказала, что в порядке! Не трогай меня! Я нужна ему!

Андрас стиснул зубы и приглушённо зарычал. Эта безумная любовь к Джакалу начинала действовать ему на нервы. Альвиш был без сознания уже почти полгода. Не осталось никакой надежды, что он очнётся. Это было бы настоящим чудом. Быть может, если бы в Драмире были нормальные доктора, ему смогли бы помочь. Но единственным человеком, что мог обрабатывать раны, была Гайка, и едва ли она так уж хорошо разбиралась в медицине. Андрасу даже приходилось заново накладывать бинты после её перевязок - настолько всё было плохо.

- Если ты не поспишь, то уже ничем не сможешь ему помочь, - прорычал Талмэй. - Хочешь упасть в обморок прямо сейчас?

Эти слова подействовали на Марсель. Девушка бессильно посмотрела на Джакала, выдохнула и закрыла глаза. Она действительно ничем сейчас не могла помочь ему. За несколько месяцев так ничего и не изменилось. Альвиш был жив - юноша дышал, интуитивно глотал воду и кашу, которые ему давали, но кто мог с уверенностью сказать, что он очнётся? Джакал мог провести так всю свою оставшуюся жизнь. И не гуманней было бы тогда закончить его страдания прямо сейчас? Если бы только у Андраса хватило сил это сделать. Но он слишком дорожил старым другом. Каждый раз, когда Сокол сжимал в руках кинжал, готовый нанести один точный удар, что-то в его груди сжималось, и юноша сдавался. Он не мог так поступить. Даже сейчас Талмэй смотрел на Джакала, на его умиротворённое лицо, и понимал - это может продолжаться до бесконечности. Анастасия игралась с Сельвигами, пыталась шантажировать Тарлана Альвиша. По сути, его сын оставался жив. Но сам Андрас едва ли назвал бы такое существование жизнью.

Присев на край кровати, молодой князь устало вздохнул. Ему самому хотелось закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. Он завидовал Джакалу - юноша не видел всего того, что происходило с Драмиром. Со всеми, кто его когда-то окружал. Альвиш даже не знал о смерти Харваса. В своих снах он наверняка видел мир таким, каким тот был до предательства Анастасии. Прекрасные мгновения, когда друзья были вместе, могли поддержать друг друга в трудную минуту. Андрас вспоминал, с каким восторгом он встречал морской бриз, стоя на носу своего корабля, и как представлял себя птицей, вольной лететь туда, куда пожелается. И всё это разом пропало. Молодой Сокол оказался запертым в клетке, с подрезанными крыльями, не способный вырваться на свободу.

- Мы должны бежать отсюда, - вдруг произнесла Марсель. Андрас, вздрогнув, удивлённо на неё посмотрел. Ещё никогда прежде он не видел в её глазах такой решимости. Растрёпанная, в порванной грязной одежде, она напоминала бунтарку, готовую биться до последнего. Поднявшись с кресла, девушка уверенно зашагала к двери и взвыла, когда брат попытался её остановить.

- Это безумие! - прошипел Андрас, не давая ей взяться за дверную ручку. - Ты сошла с ума! Если Анастасия узнает, что ты задумала, нас обоих повесят!

- Да пошла она на корм Морской Змее! - закричала Марсель, и ногти её больно впились брату в руку. - Я не собираюсь больше это терпеть! Сейчас или никогда! Я снесу ей башку и выставлю у городских стен, чтобы каждый мог видеть, что значит сажать Соколов в клетку!

Андрас попытался скрутить ей руки, но девушка извернулась и впилась зубами ему в запястье. Закричав больше от досады, чем от боли, Талмэй упал на пол и выпустил сестру. Воспользовавшись моментом, она бросилась к дверям. Но едва рука её потянулась к дверной ручке, как в коридоре послышались шаги. Вся решимость в глазах Марсель разом испарилась. Девушка, испуганно отшатнувшись назад, споткнулась о ногу брата и рухнула рядом с ним на пол. Андрас схватился за лежавшее на полу перо для письма - конечно, оружием это назвать было трудно, но если постараться попасть прямо в горло... Юноша отчаянно молился, чтобы их гостем был кто-то из простых пиратов. Только не проклятая четвёрка Анастасии, только не один из них...