Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

— Я задал им волнующие меня вопросы, — продолжал Бадр. — И получил удивительные ответы.

— Неужели мертвецы бывают прямолинейны и откровенны? — съязвил Амал.

Посол усмехнулся, но продолжил, словно ничего не произошло:

— Предки указывают на вас, говорят, что сейчас вы тот, кто способен многое изменить. Я пытался выяснить, что конкретно, но мне только указали в сторону аль-Джами и Факса. Что-то ждет нас там и было бы неплохо знать, что именно, дабы принимать верные решения. Амаль аз Фарех, я не враг вам. Мы оба заинтересованы в благоденствии аль-Харифа. Если вы что-то знаете, я тоже должен знать это.

Хотел бы Амаль и сам понимать, что происходит и почему мертвые сговорились в своем стремлении отправить его в Семиградье. О них говорил отец, шептались Гасик и Башир. Даже мудрый Расул поглядывал искоса и норовил задавать неудобные вопросы.

— Я на самом деле не знаю, что вам сказать, — проговорил Амаль. — Прошу вас, давайте обойдемся без обсуждения мертвецов, их желаний и советов.

— Но почему? Предки всегда охраняли альмаутов. С давних времен они являются нам и защищают от тягот Пустыни.

— От тягот Пустыни нас защищают артефакты Древних, а вовсе не туманные пророчества лукавых призраков. Но это лишь мое мнение, и я не буду с вами спорить.

— Что ж, как пожелаете.

Амаль не хотел явным образом испортить отношения с послом. Это было бы нерационально и вредно для экспедиции. Но и становиться другом не собирался. Товарищество и взаимовыгодное сотрудничество — хорошая основа для продолжительного союза.

— Давно ли вы бывали в Семиградье, посол? — спросил Амаль, чтобы сгладить неловкость.

— Лет пять как не был. И не сильно стремлюсь. Доминусы невыносимы. Иногда слишком однобоки и узколобы, иногда слишком хитры. С ними сложно иметь дело. С другой стороны, наш союз насчитывает столетия истории. Виджайцы заняты постоянными конфликтами с Кайаном, но руки цтеков развязаны и от большой войны нас удерживает только дружба с Семиградьем. Либеры сильны и занимают выгодное положение, но и они заинтересованы в союзниках, иначе остальные государства просто сметут их. Союз Семиградья, Альмаутской Пустыни и Кайана держится только на этом. Будь мир устроен иначе, он погрузился бы в хаос. Вы согласны со мной?

— Я понимаю к чему вы клоните, посол. Но мне действительно нечего добавить к тому, что я уже сказал.

— Как знаете, дорогой Амаль, как знаете.

Проехали еще немного. Наконец посол раскланялся и придержал хаймана, чтобы дождаться своих людей. Молчавший все это время Расул прищурился.

— Может быть, авал, ты можешь обмануть его, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но тебе точно не обмануть меня.

Амаль неопределенно махнул рукой, показывая, что не собирается продолжать разговор, и погрузился в свои мысли.

* * *

Малый караван остановился лагерем между тремя массивными скалами. Со стороны, в свете костров и мисбахов, скалы напоминали путешественников, сгрудившихся вокруг пламени в непогоду и прикрывающих его своими широкими спинами. Караванщики привычно ставили шатры, готовили ужин и занимались всеми теми делами, которые во множестве возникают в каждом походе.

После ужина Амаль уединился в сакфе, надеясь скоротать время за чтением книги. Сердце все сильнее щемило от мыслей об Инас, и он решил отвлечься увлекательной историей о путешествии Гияса аз Фареха за море Серпа и Арфы. Поэма была составлена более четырех сотен лет назад и с тех пор переписывалась не только в аль-Харифе, но и во многих других оазисах Альмаутской Пустыни.

Амаль раскрыл книгу и погрузился в удивительно легкий, но насыщенный язык путешественника. Слово цеплялось за слово, мысль текла по странице, рождая образы и чувства. Гияс рассказывал о корабельной качке, о штормах, о соленой воде от горизонта до горизонта, о Великом Острове Сти́мия, жители которого владели технологиями, хоть и уступавшими Древним, но все же причудливыми и удивительными. Со страниц поднимались призраки самодвижущихся повозок, массивных железных кораблей, многолюдных причалов, труб, взмывавших в небо, подобно Башням. Многие путешественники бывали за морем, но только Гияс рассказал об этом так, что пробуждал воображение каждого, от мала до велика. Грудные дети замолкали в кроватях, влюбленные забывали о чувствах, а старцы подолгу сидели в молчании, когда прекращало звучать последнее слово. Амалю не посчастливилось побывать в Стимии, но много ли он потерял, имея в руках такую книгу?

— Авал, — раздался чей-то хриплый голос.

Амаль оторвался от чтения и сфокусировал взгляд на вошедшем. Это был Махи́р, шпион, приставленный к малому каравану Каримом аз Джасусом. Не выделяющийся, среднего роста, со слегка неровными зубами, он очень быстро влился в их коллектив, в спорах соглашаясь с большинством, либо удерживая безопасный нейтралитет. Махир был исполнителен, но не услужлив, говорил мало, шутил скромно, смеялся не громче других. Очень скоро Амаль поймал себя на мысли, будто знает его с десяток лет, и было похоже, что это действие Махир имеет не только на авала. Первые дни Гасик и Башир вели себя с ним настороженно, но уже на третью ночь Амаль видел, как они дружно выпивали у костра и болтали о том о сем.

— Что-то случилось?

— Не тревожьтесь, все хорошо, — улыбнулся Махир. — Могу я пройти?

— Да, конечно.

Амалю не хотелось встречать гостей, но Махир не пришел бы просто так. За все это время они перекинулись буквально парой фраз. Авал наблюдал за ним, но не старался познакомиться. Держать шпиона близко к себе казалось не очень хорошей идеей.

Махир прошел в центр сакфа и уселся за стол.

— Меня учили наблюдать за людьми и обращать внимание на мелочи. Прошу прощение за вторжение, но, может быть, этот арак сумеет поднять вам настроение. Прекрасный напиток, который я взял с собой на черный день.

На столе появилась изящная бутылка с тонким горлышком.

— Что ж, — Амаль встал, раздумывая, что ответить. — Я хотел почитать, но… Духи Пустыни, наливай!

Махир усмехнулся.

— Бывают дни, — открывая бутылку, проговорил он, — когда сохранять трезвость — не самое лучшее решение. Настроение — переменчивая штука. Как перелетная птица, она то здесь, то там. Иной раз ее можно и прикормить. Главное не увлекаться.

Густой белый напиток потек по бокалам.

— Ваше здоровье! — подмигнул Махир.

Они выпили.

— Итак, зачем ты пришел? — спросил Амаль, когда жжение во рту прошло, а грудь наполнилась приятным теплом.

— Поднять вам настроение. Ни больше, ни меньше.