Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

мало воинов и слишком много исследователей. Возможно, нам вообще стоило избегать мыс Асвад. За оставшиеся пару дней еще будут приняты какие-то решения. Обо всем, что должно быть известно, ты обязательно узнаешь в свое время. Ваша экспедиция будет дипломатической, но… ситуация такова, что все может измениться. Выбери лучших.

— Сколько?

— Совет считает, что вас должно быть не больше тридцати. Четверых из них выберет посол. Двадцать четыре — твои люди.

— А остальные? Что будут делать они?

— Во-первых, посольство из ста с лишним человек очень удивит доминусов. Во-вторых, часть Совета боится, что очень скоро аль-Харифу, да и всей Альмаутской Пустыне понадобятся каждые свободные руки. Есть и еще одно важное обстоятельство, о котором тебе необходимо знать: Совет обеспечит посольство хади́том. Многие настаивают на этом, не только я.

— Но разве артефакты аль-Харифа могут покидать Пустыню?

— Нет, но сложные времена требуют сложных решений. Сейчас это необходимо.

— Не слишком ли велик риск?

— Риск есть в любом действии и в любом бездействии. Сейчас хадиты могут стать нашим единственным преимуществом в стремительно изменяющейся ситуации.

— Тридцать альмаутов… не мало ли для охраны артефакта? Даже если бы все они были воинами.

— Сомнения всегда будут сопутствовать любому решению. Так или иначе, но оно принято и тебе придется подчиниться воле Совета. Именно на тебя, а не на посла сейчас возложены основные надежды. Во всяком случае мои и большей части Совета.

— Я понял, отец.

Азим наполнил бокалы араком. Они выпили. Сами собой мысли Амаля перенеслись к вопросам подготовки экспедиции. Малой экспедиции, но все же. Кое-какие приказы он уже отдал, но поскольку ситуация изменилась, в план нужно было вносить коррективы. Помимо воли авал начал размышлять о закупках продовольствия, отборе участников, маршруте. Все это требовало большого количества мелких решений. На какое-то время он полностью ушел в себя, а, когда очнулся, отец пристально смотрел ему в глаза. Амаль неуверенно кашлянул, понимая, что, вероятно, выглядел странно.

— В такие минуты, — сказал отец, крутя в руках кубок, — ты очень похож на свою мать. Бывало, она так же погружалась в мысли и забывала о всем, что происходит вокруг. Потом подскакивала, словно ужаленная скорпионом, и бежала за бумагой записывать слова стихотворения, которые пришли к ней в эти минуты. И было все равно, что происходит вокруг, думаю, даже пожар не остановил бы ее. Я любил наблюдать за ней: как меняется лицо, как неопределенно гуляет взгляд, направленный куда-то в глубины мироздания. Но интереснее всего было потом читать слова, написанные неровной скорописью, неразборчивые, но наделенные глубоким смыслом. Иногда мне казалось, что я знаю, о чем она напишет, но никогда не был прав.

— Отец, со мной все проще, — усмехнулся Амаль. — Я всего лишь думаю о сборах.

— Да, и я это знаю. Почти всегда могу прочитать по твоему лицу, о чем ты думаешь. Но никогда не мог по ее.

— Ты мужчина, как и я. Думаю, в этом нет ничего странного. Не просто ведь так мужчины и женщины не живут вместе. Мы слишком разные и можем сходиться только на краткие мгновения.

— И при этом всю жизнь бежать друг за другом… — слова отца прозвучали горько.

— И при этом всю жизнь бежать друг за другом, — повторил за ним Амаль, думая о Инас, и о том, что им вскоре снова придется расстаться. На какой срок в этот раз?

* * *

Инас ждала, как и условились, в конце улицы, выходящей к берегу озера эль-Бадру. Она сидела на борту фонтана, в котором плавали голубые и розовые кувшинки, а ближе к центру росли папирус и аир. В неровном свете мисбахов мелькали разноцветные рыбы, а из бурдюка в руках статуи сочилась холодная влага подземного источника. Обрадованный взгляд скользнул по Амалю, и девушка подалась навстречу. Прижалась, обхватив руками и положив голову на плечо.

— Долго ждешь? — спросил авал, слегка отстранившись.

— Не так долго. Я привыкла ждать тебя.

— Прости.

Голову заполнили невеселые мысли. Делиться ли ими прямо сейчас или дать Инас насладиться беспечными минутами долгожданной встречи?

— Тебе не за чем извиняться. Чем ты опечален?

Она видела его насквозь.

— Инас, я должен буду уехать.

— Когда?

— Через два дня.

Она вздохнула и опустила глаза.

— Я не могу отказаться, я должен…

— Замолчи, — остановила она, прижав палец к губам. — Целых три ночи. Это больше, чем ни одной.

* * *

— Микдам не плох, — Гасик сосредоточено смотрел на список охранников. — Недалек, простоват, но неплох. Я бы не доверил ему командовать даже самим собой, но исполнитель он хороший. Да и воин искусный.

Они собрались в кабинете Амаля, расположенном на третьем этаже Мужского Дома Фарехов. На столе были разложены карты и бумаги со списками вещей, продуктов и людей. Широко открытые окна дышали жарой. Непростые вопросы требовали быстрых решений. Собрать экспедицию за два дня — дело нетривиальное.

К обсуждению сборов Амаль привлек Гасика, Башира и старого Расула — все они в любом случае должны были отправиться с караваном. Гасик лучше других знал, на что способны подчиненные ему люди, и Амаль, как и прежде, рассчитывал, что раисом будет именно он. Башир много лет являлся правой рукой авала. Держался рядом тогда, когда нужен, и исчезал, как только этого не требовалось. Повидал множество битв и славился своей неуемной силой. Расул был незаменим на должности интенданта: всегда в курсе сколько продуктов осталось, как их правильно расходовать, чтобы дотянуть до следующего рынка, где купить дешевле или выторговать скидку. Без них авал чувствовал себя как без рук. Это были верные соратники, товарищи по оружию, друзья.

— Амаль, — постучал по столу Гасик. — Ты точно уверен, что десять воинов достаточно?

— К сожалению, мы не можем позволить себе больше. Нас здесь четверо, каждый чего-то да стоит в бою. Это уже четырнадцать. Нам нужен врач-табиб. Итого пятнадцать. Остается десять мест, и мы займем их исследователями. Десять воинов, десять исследователей, иначе этот поход не имеет смысла.

— Но мы ведь едем защищать Посла, — настаивал Гасик.

— Раис, — вмешался Расул, — если бы Послу нужна была только защита, род Муахэдов обеспечил бы ее.

— Я вам этого не говорил, — подмигнул Амаль. — Но можете строить любые из возможных предположений. Ваше право. Факт в том, что состав каравана не изменится. Десять воинов, десять исследователей, табиб