Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

большевики ведут переговоры с Германией о мире, и расценил сей шаг как предательство интересов России, в которой отныне не видел себе места. Он подаёт прошение принять его на английскую военную службу и получает назначение на Месопотамский фронт. Судьба, однако, готовила ему совсем иное…

На Дальнем Востоке концентрировались русские антибольшевистские силы, поддерживаемые бывшими союзниками России. И в Англии, видимо, решили: Колчак — именно та фигура, которая может их возглавить.

Вот как сам адмирал описывает свой выбор: „Я оставил Америку накануне большевистского переворота и прибыл в Японию, где узнал об образовавшемся правительстве Ленина и о подготовке к Брестскому миру. Ни большевистского правительства, ни Брестского мира я признать не мог, но как адмирал русского флота я считал для себя сохраняющим всю силу наше союзное обязательство в отношении Германии. Единственная форма, в которой я мог продолжать своё служение Родине, оказавшейся в руках германских агентов и предателей, было участие в войне с Германией на стороне наших союзников. С этой целью я обратился, через английского посла в Токио, к английскому правительству с просьбой принять меня на службу, дабы я мог участвовать в войне и тем самым выполнить долг перед Родиной и её союзниками“.

Естественно, вскоре Колчака вызвали в английское посольство и сообщили, что Великобритания охотно принимает его предложение. Причём если вначале планировалось отбытие адмирала на Месопотамский фронт, то затем его отправили воевать с немцами на территорию своей родины. А поскольку „немцами“ решено было считать и большевиков, то русский адмирал на английской службе стал воевать со своим народом.

В апреле 1918 года он прибыл в Харбин. Но добиться единства действий русских не удавалось: слишком амбициозными были русские политики, генералы и атаманы. Да и каждый из союзников (англичане, французы, американцы, японцы) вёл здесь свою политическую игру. Колчак уехал в Японию и вернулся на Дальний Восток только в сентябре того же года, когда политическая обстановка в России круто изменилась: летом 1918 года власть большевиков на огромной территории от Волги до Приморья была свергнута. Это произошло с помощью Чехословацкого корпуса.

Возникшие здесь эсеровские правительства в конце сентября объединились. Избранная Всероссийская директория во главе с эсером Н. Д. Авксентьевым обосновалась в Омске. Туда же вскоре прибыл и Колчак. Член Директории Вологодский так описал в дневнике встречу с ним: „Вечером посетил меня известный своим героизмом <…> вице-адмирал А. В. Колчак. Он произвёл на меня очень приятное впечатление. Испитой и суровый на вид, он, должно быть, в душе очень добрый человек. Удивительно приятна его улыбка“.

Колчак, однако, не намеревался оставаться в Омске. Он стремился на юг России, в Добровольческую армию, к генералу Алексееву, в котором признавал Верховного главнокомандующего. Но в начале октября стало известно о смерти Алексеева. Омские политические деятели и военные уговаривают Колчака остаться в Сибири, принять пост военного министра правительства Директории. И Колчак не уехал.

В армии многие монархически настроенные офицеры и генералы только „терпели“ проэсеровскую Директорию, лелея цель установить военную диктатуру. Именно они стали главной силой заговора и переворота, свергнувшего 18 ноября 1918 года Директорию. Есть сведения, что союзные представители в Омске поддерживали „переворотчиков“. Участвовал ли в заговоре Колчак? Никаких документов по этому поводу нет. Сам он впоследствии, на допросах, отрицал своё участие. Так или иначе, но власть вручили Колчаку, произведя его в полного адмирала и провозгласив Верховным правителем России.

Политикой Колчака было восстановление устоев Российской империи. Его указами были запрещены все экстремистские партии. Правительство Сибири хотело добиться примирения всех групп населения и партий, без участия левых и правых радикалов. Была подготовлена экономическая реформа, предполагающая создание промышленной базы в Сибири.

Колчак заявил о своей цели — искоренение большевизма по всей России. Когда это произойдёт, он созовёт Национальное, или Учредительное, собрание. Но, конечно, не то, которое „запело „Интернационал“ и было разогнано матросом“. Кстати, судьба членов этого Учредительного собрания (а многие его эсеровские депутаты, спасаясь от большевиков, оказались на территории, подконтрольной Верховному правителю) сложилась, пожалуй, более трагически, чем при большевиках: учредиловцы подвергались гонениям, а некоторые из них, арестованные в Омске, в декабре 1918 года были бессудно расстреляны на берегу Иртыша. Произошло это злодейство не по приказу Колчака, а явилось „самодеятельностью“ определённой части офицерства. Свершившаяся трагедия ещё и ещё раз подтвердила, что в тех условиях, в которых пребывала тогда Россия, ни о какой демократии не могло идти даже речи.

Колчак возглавил 150-тысячную армию, целью которой было объединение с армией А. И. Деникина и поход на Москву. Ему было присвоено звание Верховного правителя России, резиденция которого находилась в Омске.

Многие современники о нём хорошо отзывались.

„Адмирал подкупает своим благородством и искренностью“, — председатель Совета министров Российского государства в 1918–1919 годах Пётр Вологодский.

„Умный, образованный человек, он блистал <…> остроумием и разнообразными знаниями и мог, нисколько не стремясь к тому, очаровать своего собеседника“, — управделами Совета министров Георгий Гинс.

„Он не страдал ни тщеславием, ни величественностью, ни пафосом“, — управляющий Министерством иностранных дел Иван Сукин.

„Едва ли есть ещё на Руси другой человек, который так бескорыстно, искренне, убеждённо, проникновенно и рыцарски служит идее восстановления Единой Великой и Неделимой России“, — военный министр Алексей Будберг.

„Честнейший и искреннейший русский патриот в лучшем смысле этого слова и человек кристальной душевной чистоты“, — министр снабжения Иван Серебрёнников.

Ещё многие современники отмечали, что адмирал умел принимать резкие, нетривиальные решения, был очень энергичен и необычайно работоспособен.

В то же время белый режим при Колчаке назвать гуманным никак нельзя. В мае 1919 года Колчак издал приказ, который гласил:

Начальникам военных отрядов, действующих в районе восстания:

1. При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдёт, а достоверные сведения о наличии таковых имеются, — расстреливать десятого.

2. Селения, население которых встретит правительственные войска с оружием, сжигать; взрослое мужское население расстреливать поголовно; имущество, лошадей, повозки, хлеб и так далее отбирать в пользу казны. Примечание. Всё отобранное должно быть проведено приказом по отряду.

3. Если при проходе через селения жители по собственному почину не известят правительственные войска о пребывании в данном селении противника, а возможность извещения была, на население накладывать денежные контрибуции за круговой порукой. Контрибуции взыскивать беспощадно. Примечание. Всякая контрибуция должна быть проведена приказом по отряду. Суммы впоследствии сдать в казну.

4. При занятии селений, по разбору дела, неуклонно накладывать контрибуции на всех тех лиц, которые способствовали разбойникам хотя бы косвенно, связав их круговой порукой.

5. Объявить населению, что за добровольное снабжение разбойников не только оружием и