Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

казаки всю ночь расправлялись с захваченными ими большевиками, их одностаничниками». На наш взгляд, дело шло о десятках, если не о сотнях, расстрелянных и зарубленных, а также утопленниках.

Характерно, что в эти же дни отрядом Шкуро была взята станица Червлённая. В местной школе располагался госпиталь с тифозными красноармейцами: около 1000 человек. Большинство них расстреляли, а потом вместе с уцелевшими в ходе бойни закопали в землю.

Это не было единственным эпизодом расправ членов отряда Шкуро с ранеными и больными красноармейцами. Слухи о его зверствах быстро распространялись, инициируя панику и бегство. А. П. Слезгинский впоследствии вспоминал: «Перед приходом деникинцев в Пятигорске были сосредоточены госпитали с ранеными в количестве до 10 тыс. человек. Когда перед занятием города белогвардейцами пронёсся слух о зверских расправах белогвардейцев с ранеными и больными, последние под влиянием страха, а может быть, и вследствие ненормального психологического состояния, хлынули в чём кто поспел из города в станицы. Это было в январе 1920 года при 20-градусном морозе. Я видел картину Верещагина, кажется, „1812 год“, отступление французов. Если впечатление от неё оценить в единицу, то скольким сотням будет равняться это грустное зрелище? Я как раз ехал по следствию из Георгиевска в Пятигорск. В морозном тумане, как тени, как выходцы из мира ужаса, шли раненые — кто в чём. В белье и без белья, завёрнутые в простыню и поповские ризы (откуда добыты, положительно ума не приложу), а некоторых видел с проткнутыми в туфлях отверстиями, подпоясанные бечевой „для тепла“, одинокие хижины, стоявшие по краям дороги, сносились, вернее, разносились по бревешкам греющимися массами замерзающих погибающих людей. Мне казалось, что и сам воздух стонет. Выяснилось впоследствии, что на дороге, которой я ехал (Пятигорск — Георгиевск), нашли и подобрали около 3–4 тысяч трупов. Такой суммой страданий заплатил пролетариат Кавказа за короткую власть в 1918 году».

3 января 1919 года белыми кавалерийскими частями было занято село Александрия Благодарненского уезда Ставропольской губернии. В селе была образована стража, которая выловила порядка 25 красноармейцев, которых 20 января выпороли и отправили большинство из них (некоторых выкупили за деньги местные жители) в Благодарное. Здесь 21 января 17 красноармейцев было расстреляно.

Ситуация с расправой над отступающими красноармейцами повторялась вновь и вновь. 6 января 1918 года части атамана Шкуро разбили красный отряд под станицей Баталпашинской. «Часть иногородних, поддержавших большевиков, бежала вместе с ними, а оставшиеся были вырезаны казаками, жестоко мстившими за сожжённые родные хаты. Это была настоящая бойня. Верно подмечено историками: нет на свете ничего более беспощадного и более жестокого, нежели гражданская, братоубийственная война…»

Это не случайный эпизод. В эти же дни 7 января 1919 года в уже упомянутом выше Благодарненском уезде Ставропольской губернии белыми войсками было занято село Сотниковское. Согласно историку В. М. Забелину, «расстреливали всех, кто попадался на их пути. Первыми пали трое случайных прохожих. Остальное население вынуждено было попрятаться. Тюрьма переполнена. На объявленную мобилизацию никто не явился. На базарной площади старшина с урядником спешно соорудили виселицу. Растерзанные трупы бросали здесь же наземь. Их растаскивали собаки, которых запрещали отгонять. Карательный отряд расстреливал одного за другим: беременную Ольгу Тучину с пятнадцатилетним ребёнком, учителя Василия Михайловича Скворцова и других». Среди 22 жертв было 8 советских активистов: председатель комитета бедноты Николай Иванович Богушевский, заведующий уездным земельным отделом Антон Иосифович Иванников, военный комиссар Иосиф Абрамович Борисенко, матрос военный комиссар Егор Григорьевич Стачинский, секретарь волостного исполкома Евстафий Кузьмич Панков, член президиума волостного исполкома по организации продовольствия для Красной армии Яков Савельевич Тучин, член президиума Сотниковского волостного исполкома, его казначей и кассир Михаил Михайлович Рачков и другие. Впоследствии многие из детей и родственников казнённых советских деятелей защищали свою Родину с оружием в руках или внесли свой вклад в экономику и культуру СССР-России. Так, хорошо известен фронтовой путь И. М. Рачкова, орденоносца Великой Отечественной войны. Из рода Стачинских — современный известный музыкант, дирижёр Петрозаводского музыкального театра Владимир Стачинский.

Происходили в январе казни и в самом Ставрополе. Один из таких случаев расправы над «большевистским элементом» зафиксирован в белой служебной переписке:

«Начальник контрразведывательного пункта при штабе Главнокомандующего и командующего войсками кубанского края. 28 декабря 1918 года № 4574, г. Ставрополь.

Господину начальнику тюрьмы. Направляю в Ваше распоряжение для повешения обвиняемого в активном большевизме А. П. Вострикова. Обвинение: приговор военно-полевого суда при этом препровождается. Впредь до приведения приговора в исполнение предлагаю учредить над арестованным строжайший надзор. Ротмистр Бабаев».

«Его высокоблагородию Господину начальнику военно-полевого суда от содержащегося в тюрьме бывшего почтово-телеграфного чиновника Андрея Вострикова.

Ходатайство

Я приговорён к смертной казни лишь за то, что в дни Февральской революции участвовал в демонстрации и в течение двух часов нёс знамя профессионального союза с лозунгом „Да здравствует революция!“. Ваше Благородие, ходатайствую о помиловании ввиду моей молодости, болезненного состояния (вторая стадия туберкулёза). <…> Я не большевик и большевизму не сочувствую. Мой брат погиб на германском фронте, имел Георгиевский крест. <…> Умоляю о помиловании, у меня двое детей и младшему всего шесть месяцев. А. Востриков».

Расписка: «29 декабря 1918 года я, нижеподписавшаяся, получила от господина начальника тюрьмы труп моего мужа и оставшиеся после него вещи, а именно: подушка, фуражка, кожаный пояс. Елена Вострикова».

19 января 1919 года части Шкуро заняли Пятигорск. В городе и его окрестностях начались расправы над сторонниками советской власти. В станице Горечеводской, находившейся в двух верстах от Пятигорска, вырезали весь ревком.

Вскоре, 21 января, Шкуро захватил Кисловодск. В городе был схвачен и убит белогвардейцами председатель местной ЧК Александр Ге (Голберг). Он, как и его малолетняя дочь, серьёзно болел. Поэтому ни он, ни его жена не покинули город вместе с красными частями. Они надеялись на генерала Петренко, который был лично обязан супругам Ге своей жизнью и дал им накануне входа белых в город гарантии безопасности. Однако, после того как белые части вступили в город, по распоряжению генерала Петренко Ге был вывезен за город и изрублен шашками «при попытке к бегству». Явившейся к генералу Ксении Ге Петренко заявил, что так же поступит и с ней. Она была арестована, но смогла сбежать, подкупив казака-охранника.

Вскоре её поймали, приставив охранять уже офицера. Суд приговорил её к повешению согласно ст. 108 Уложения о наказаниях. Накануне казни Ге удалось бежать из «Гранд-Отеля» (ныне первый корпус санатория «Нарзан»), где она находилась под стражей. На этот раз ей помог поручик-карачаевец, бежавший с ней. В выпущенной белыми властями специальной листовке было обещано 50000 рублей тому, кто укажет место её пребывания. Через несколько