Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

Яков Канявский

Трагический эксперимент

Книга 4

© Канявский Яков, 2025

© Издательство «Четыре», 2025

* * *

Всякую революцию задумывают романтики,

осуществляют фанатики, а пользуются её плодами

отпетые негодяи.

Томас Карлейль

Всякий раз, когда я вспоминаю о том,

что Господь справедлив, я дрожу за свою страну.

Михаил Жванецкий

Народ, забывший своё прошлое,

утратил своё будущее.

Сэр Уинстон Черчилль

Глава 1

Октябрьский переворот

Если во имя идеала человеку приходится делать подлости,

то цена этому идеалу — дерьмо.

Аркадий и Борис Стругацкие

Узнав, что Германия, несмотря на войну, разрешила Ленину проехать через свою территорию, чтобы он мог вернуться в Россию, где вспыхнула революция, религиозный философ Дмитрий Мережковский обречённо заметил: «Ленин? Да это сам чёрт! Всему конец!» Ему вторил будущий премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль: «Германское военное командование реализовало гнусную идею. Оно переправило Ленина в опломбированном вагоне из Швейцарии в Россию, как чумную бациллу».

Многие российские военные повторяли тогда, что отречение императора Николая II и революция означают одно: «Нашему врагу, Германии, удалось одержать самую крупную победу». А в Берлине уверились в другом: Николая II свергли англичане с единственной целью — не дать России и Германии подписать мир.

Страны Антанты с тревогой наблюдали за революционными событиями в России. Главное, что волновало Америку, Англию и Францию: продолжит ли новая власть войну? Выход России из войны был бы тяжким ударом для союзников. Считалось, что это продлит кровопролитные бои ещё на два-три года.

Министр иностранных дел Павел Милюков от имени Временного правительства заявил о готовности вести войну до победного конца и напомнил, что Россия рассчитывает получить после победы черноморские проливы:

— Победа — это Константинополь, Константинополь — это победа!

Из всех западных руководителей более других симпатизировал русской революции президент Соединённых Штатов Вудро Вильсон, решительно поддержавший свержение монархии. Он называл царский режим в России «противоестественным».

В отличие от глав Франции и Англии американский президент доброжелательно наблюдал за переменами в России. У Вильсона не было предубеждений против русской революции, потому что Соединённые Штаты создались в результате своего рода революции. Более того, свержение царизма в феврале 1917 года имело немалое значение для вступления Америки в Первую мировую. Теперь президент Вильсон мог уверенно говорить, что война Антанты против Германской империи, Австро-Венгерской империи и Османской империи есть всемирное противостояние демократии деспотизму.

Американское правительство первым признало Временное правительство. Государственный секретарь США Роберт Лансинг заявил:

— Надо поддерживать новое демократическое правительство России, которому мы должны сочувствовать.

Послом в Россию президент Вильсон отправил Дэвида Роланда Фрэнсиса, видного деятеля Демократической партии. 22 марта 1917 года Фрэнсис вручил первому главе Временного правительства князю Львову ноту:

«В качестве аккредитованного в России американского посла и представителя властей Соединённых Штатов имею честь сим объявить об официальном признании Временного правительства всей России и заявить, что мне доставляет официальное и личное удовольствие дальнейшее общение с Россией в лице нового правительства. Пусть сохраняются существующие между нашими странами сердечные отношения».

2 апреля 1917 года, выступая в Конгрессе США, президент Вильсон говорил:

— Разве не чувствует каждый американец, что чудесные и радующие сердце события, происходящие в последние несколько недель в России, прибавили оснований нашим надеждам на будущий мир во всём мире? Самодержавие свергнуто, и русский народ во всём своём величии и мощи стал частью семьи народов, которые сражаются за свободу, за справедливость и мир.

Многие ожидали тогда, что Вильсон поможет укрепиться новой российской власти. Президент же удовлетворился тем, что послал в Петроград осведомительную миссию для прояснения того, что же происходит в стране. Её возглавил Илайя Рут, который в своё время был военным министром, государственным секретарём и сенатором и даже удостоился в 1912 году Нобелевской премии мира.

Делегация прибыла в Петроград, раздираемый ожесточённой политической борьбой с применением тяжёлого оружия. «Мы опоздали, — с огорчением констатировал Илайя Рут. — Колоссальный для американского народа шанс ускользнул, прежде чем мы успели за него ухватиться». Член правительственной миссии генерал-майор Хью Л. Скотт докладывал военному министру: «Мы нашли дела в весьма дурном состоянии; солдаты бегут с фронта, среди оставшихся на фронте нет никакой дисциплины, армию захватили митинговые страсти, на офицеров не обращают почти никакого внимания».

Поездка разочаровала Илайю Рута. Он телеграфировал из Петрограда госсекретарю Лансингу: «Передайте, пожалуйста, президенту, что мы столкнулись здесь с классом, насчитывающим сто семьдесят миллионов приготовишек, ещё только учащихся быть свободными и нуждающихся в учебных пособиях детсадовского уровня. Они искренни, добры и порядочны, но охвачены смятением и ослеплены».

Не все были так пессимистичны. Глава американской военной миссии и военный атташе посольства бригадный генерал Уильям В. Джадсон обращал внимание на то, что даже после революции Россия всё ещё сдерживает 126 немецких дивизий. Поэтому ей необходимо помогать.

Историки задаются вопросом: а как бы развивались события, если бы американский президент поддержал Временное правительство материально и финансово? Не позволило бы это предотвратить развал страны и большевистский переворот? Советник президента по международным делам полковник Эдвард Мэнделл Хауз и призывал к этому Вильсона:

— Вы не думали о переброске наших войск в Россию через Тихий океан? Они бы подкрепили силы русских.

Вудро Вильсон искренние симпатизировал российской революции, но был готов помочь лишь в том случае, если Россия продолжит войну. Временному правительству выделили кредитов на 325 миллионов долларов, но до ноября 1917 года Петроград успел израсходовать лишь половину. Главная проблема состояла в том, что российские солдаты больше не хотели сражаться.

Временное правительство выпустило «Заём Свободы», чтобы финансировать войну:

«Сильный враг вторгся в наши пределы, грозит сломить нас и вернуть страну к старому, ныне мёртвому строю. Только напряжение всех наших сил может дать нам желанную победу. Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и правды. Не жертв требует от нас Родина — исполнения долга. Одолжим деньгами государству, поместив их в новый заём, и спасём этим от гибели нашу свободу и достояние».

Святейший синод предписал духовенству и учителям церковно-приходских школ «принять самое деятельное участие в разъяснении значения займа как дела великой государственной и отечественной важности». Советы рабочих и солдатских депутатов поддержали заём: «Революции необходимы крупные денежные средства для закрепления своих завоеваний и для