Падшие ангелы: демонология средневековой Руси - Дмитрий Игоревич Антонов

по ветру на пушкаря сусальника, забил того до смерти. А обвиняемая Катерина Иванова утверждала, что в 1764 г. наслала бесов с помощью травы и заговоренной воды на своих односельчанок Анну и Параскеву[543]. По записям следственного дела 1736 г., демоны должны были помогать человеку в стрельбе, в войне, «в казаках» и «в конях», а также в богатстве, в дороге, в пчелах и «во всяком лихом и добром случаю»[544]. Задачи разнообразные, но даже они не выводят человека за рамки его привычного социального круга.

Однако бесы служат не бескорыстно. Они не только получают душу человека после смерти, но и при жизни могут быть опасны для собственного «хозяина». Колдун должен постоянно предлагать им работу, иначе они займутся им самим. Это довольно популярный мотив. Чтобы занять и отвлечь демонических «слуг», колдуны давали им задание бесконечной сложности: собрать по крупице рассыпанное зерно или песок, сосчитать камни у реки, носить их в воду и так далее. Такие истории встречаются уже в следственных делах XVIII в.[545]

Но, разумеется, к помощи бесов прибегали немногие. Гораздо более актуальной задачей была защита от демонов.

Бесы на миниатюрах XVIII в. идут рядом с грешниками. Один обнял бородатого мужа за плечи и ведет его, как поводырь слепого или немощного. Два других беса увлекают за собой юных барышень – один подталкивает их за плечи, другой тянет веревкой, накинув ее девушкам на плечи. Демоны не выглядят страшными, но незримая «механика» искушения и греха вполне очевидна.

Миниатюры из цветника XVIII в.

НИОР БАН. Плюшк. № 42, л. 59, 62.

Как и в Византии или Западной Европе, на Руси для спасения от вредоносных духов использовали не только христианские средства. Церковные обряды, молитвы, религиозные символы и даже святыни многие считали недостаточным. Больше того, по распространенным представлениям, колдуны и ведьмы ходят в храмы, чтобы использовать силу церковных ритуалов и реликвий в своих целях. Катерина Иванова, по данным следственного дела 1764 г., утверждала, что все время, пока ей служили «дьяволы», она вела церковную жизнь и творила молитвы[546]. Неудивительно, что для борьбы с демонами (как и для лечения) использовали магические рецепты. Многие из них пришли на Русь из Византии и Европы, где бытовая магия была хорошо разработана и подробно описана.

От вредоносных духов, как и во многих культурах мира, пытались защититься заговорами и разными материальными оберегами. Для этого использовали растения, камни и части животных. Блудного беса некоторые тексты предлагали изгонять экзотическими павлиньими перьями. Переводная энциклопедия «Прохладный Вертоград» (разные редакции бытовали в XVI–XVIII вв.) сообщала, что алмаз спасает от «нахождения» злых духов и помогает беснующимся[547]. Мелко толченые и смешанные с дождевой водой кораллы сохраняют человека «от соблазньства и духа нечистаго»[548]. Если бес поселился в доме, лечебники XVII и XVIII вв. рекомендовали выкуривать его дымом от сожженных совиных костей[549]. А один из самых диких способов уберечься от нападок черта – изготовить перстни-обереги из копыт, заживо срезанных у лося. Причем только с правых ног[550].

Для борьбы с лихорадками-трясовицами часто применяли заговоры, обращенные к архангелам Михаилу, Сихаилу или святому Сисинию. Но переводные лечебники перечисляли и другие способы изгнать хворь. Так, в тексте XVII в. больного, «аще держит трясовица», советовали намазать орлиной кровью (которая помогает также от сухотки). Здесь же приводили еще более кровавый рецепт: разорвать надвое летучую мышь и обмазать ей человека. А если у лекаря заготовлен высушенный нетопырь, его можно размочить и натереть пациента[551].

Но изловить орла и засушить нетопыря явно могли не все. Русские травники предлагали более доступный «ботанический экзорцизм». Трава пострел, утверждали они, отпугивает дьявола. Трава плакун отгонит беса из жилища, а корень – от человека. Чернопыл выгонит демона из хором. «Волосатая» трава парамон «полезна от нечистаго духа, от черныя болезни, и ту траву давай пить с молоком»[552]. Травами можно изгнать бесов не только из людей, но и из животных: если «скотина вертится», нужно вместе с воском положить в шерсть траву «царь Мурат», «и отыдет нечистый дух»[553]. В 1768–1769 гг. некий отставной офицер утверждал, что плакун-трава подчиняет себе демонов и заставляет их плакать[554]. Похожие «ботанические» мотивы проникли и в жития XVII в. Сильвестр Обнорский дал бесноватой некую траву, чтобы ее исцелить. А Кирилл Новоезерский заповедал одержимой питаться ягодами[555].

Магический гербарий помогал не только избавиться от бесов, но и установить с ними контакт. Человек, который желал увидеть дьявола, использовал корень травы под названием Адамова глава: «…и тот корень возми водой, освяти, и положи на престол, и не замай 40 дней, и те дни пройдут – носи при себе: узриши водяных и воздушных демонов»[556].

Заговоры против бесов более или менее напоминали христианские молитвы. Они входили в Евхологии, греческие сборники молитв, и встречались в разных древнерусских текстах. Начиная с XVII в. они сохранялись уже целыми колдовскими «тетрадками». И, как это было в Византии, их включали в некоторые требники – сборники молитв (в русских требниках было меньше заклинаний от бесов, но больше заговорных/апокрифических молитв разным святым от конкретных болезней)[557]. Как правило, защитниками выступали Богородица, архангел Михаил или кто-то еще из ангелов и святых. Человек обращался к ним за помощью, повторяя молитвенные формулы, или требовал помощи в более «магическом», далеком от христианского богословия варианте.

Заклинания не только приказывали духам скрыться («отиди в пустая места безводная, идеже не присещает Господь»[558]), но и угрожали им, как созданиям из плоти и крови. Один из заговоров на прогнание злого духа (по списку XVIII в.) должен был перевести болезнь на самого демона – как это можно было бы сделать с колдуном, наславшим порчу: «Да обратится болезнь твоя на главу твою, и на верх твой хула твоя снидет, лукавый бесе нечистый»[559]. Заговор от кровотечения, включенный в лечебник XVII в., под страхом смерти приказывал дьяволу «не садися на моем на белом теле», а иначе «быти тобе убитому, акаянный дьявол»[560]. А в заговоре, записанном в 1758 г., колдун не просто угрожал демону, но напоминал ему о смерти как об очевидном факте: «…как стрела стреляет, камень разбивает и дьявола убивает, так я, раб Гаврила, отговариваю раба Василья … болезни и скорби»[561].

Народная магия легко «расправлялась» с бесами. И книжность XVII в. постепенно начала делать то же самое. Став материальными, демоны получили новые способности – к примеру, рождать бесенят. Но одновременно они оказались уязвимы. Знахарь