Гараж. Автобиография семьи - Михаил Александрович Ширвиндт

преступление: на столе стояли графины с этой «мангой», один из которых выглядел чуть светлее, чем остальные «манги». В нём была водка, разбавленная соком.

М.Ш.: Я впервые выпил целую бутылку «Ркацители» в 10-м классе – в компании. Домой, на Котельническую набережную, добирался на такси. Мне надо было, проезжая через Астаховский мост, сказать водителю: «Здесь налево, пожалуйста!» Начиная от кинотеатра «Ударник» я репетировал эту фразу. Проговорив про себя её раз двести, я понял: смогу! И вот приближаемся, таксист въезжает на мост, я открываю рот… и ничего не говорю. Целый километр мне понадобился, чтобы осмыслить ситуацию. Наконец я собрал последние силы и чётко произнёс:

– Здесь, палста! – и вывалился из машины.

Домой шёл трудно. Ложился в сугробы, чтобы освежиться. Пока лежал на снегу, отрепетировал все свои действия после прихода домой. Надо было, открыв дверь, сказать: «Что-то голова болит, устал, хочу спать». И мне это удалось! Оставалось последнее – развязать шнурок. Но именно этот наклон я не продумал и растянулся на пороге кухни, где сидели родители. К сожалению, они не закричали: «Ура! Наконец-то наш мальчик нажрался!»

После занятий в театральном училище мы покупали в гастрономе «Новоарбатский» вино «Белое крепкое», портвейн «Кавказ» (такие бутылки называли огнетушителями) и шли в знаменитый «Валдай» – большую столовку. Брали несколько порций квашеной капусты, хлеб, горчицу и обязательно компот, потому что были нужны стаканы. Разливали под столом. Если нас выгоняли, переходили в подъезды – роскошные арбатские подъезды с витражами и пятиместными подоконниками. Садишься – и банкет.

Спустя годы меня ждало потрясение в Португалии. Наше поколение, давясь, выпивало «Три семёрки» и «Агдам», и вдруг я попробовал портвейн, в котором вообще нет сахара. Сухой портвейн – можно сойти с ума! У нас как пьют портвейн? На двоих бутылку за четыре минуты. А там цедят из небольших фужеров.

Видеорегистратор

YouTube-«Гараж-2020»

Фёдор Добронравов: Тут стоит портвейн «Три семёрки». Лет десять назад я ездил в Израиль…

Леонид Ярмольник: А ты-то зачем туда?

Ф.Д.: Мои друзья – артисты, режиссёры, в 1990-м уехали в Израиль. И вот, собираясь к ним, я звоню: «Ребята, едем всей семьёй. Что привезти? Может, сало?» «Ничего, – говорят, – не надо. Всё уже можно купить тут. Русские открыли магазины. Просто приезжай». Но я не мог ехать с пустыми руками. Купил набор гранёных стаканов – таких же, как эти. Звоню снова: «Портвейн у вас есть “Три семёрки”?» – «Нет». Я купил. В Израиле мы с ними поехали в Кесарию. Сели на траву возле гостиницы у моря. Достаю я «Три семёрки», «Агдам», «Далляр». Порезали сало, яблоко разрезали, сырок «Дружба». А там плюс 60. Он у нас тут же поплыл. Женщинам своим мы сказали: «Бабы, ша! Мы общаемся, как в молодости». Наливаем три полных стакана портвейна и опрокидываем их – пак! Сырок в рот – пак! Яблочки – пак! И через 15 секунд – дж-ж! Нет нас! Как будто кто-то по башке ударил! Дай бог здоровья нашим женщинам, они нас накрыли, чтобы мы не сгорели. Когда стало темнеть, мы почувствовали, что холодно. Пришли в гостиницу со следами от травы на лицах. Женщины сидят в фойе, пьют шампанское. «Как пообщались?» – спрашивают. «Отлично! – говорим. – Посидели, пообщались!»

Л.Я.: Вот я тебя сейчас слушаю, Федя… Я думал, ты только роли такие играешь. А оказывается, ты и живёшь так.

«Гараж-2020», YouTube-канал «Съедобное – Несъедобное», дата выхода: 31 декабря 2019

М.Ш.: В Москве самыми престижными были рестораны в Доме кино, Доме литераторов, Доме актёра… Нынешние молодые уже не знают, что раньше в ресторан по вечерам надо было не ходить, а попадать: выстаивать очередь, проскакивать мимо швейцара, небрежно вцепившись в рукав входящего театрального деятеля или писателя, как будто ты с ним разговариваешь, или влезать в окна.

А.Ш.: Директором ресторана ВТО старого Дома актёра, который потом сгорел, был Яков Розенталь. Его все звали «Борода». Интеллигентный человек! Всегда подходил к аборигенам, садился за столик и говорил: «Добрый вечер! Есть какие-нибудь претензии?» Когда Мишка открыл свой ресторан, я учил его, чтобы он вёл себя так же.

М.Ш.: Получив стипендию (а получали её не все), мы группой пробивались в ресторан ВТО и заказывали поджарку. Выносилась на стол сковородка метром в диаметре, к ней кусков двадцать чёрного хлеба, горчица и несколько бутылок водки.

А.Ш.: Маргарита Александровна Эскина, будучи директором Дома актёра, всё время хотела что-то дарить: хоть пол-литру, хоть поездку. Однажды Маргоша организовала тур в Финляндию. Где-то достала деньги, нашла спонсоров: сначала едем на поезде (договорилась с РЖД, МЖД, ВЖД), потом на автобусе (с УВД, МВД, БВД). Всё это бесплатно. Заранее предупредила, что в Финляндии чуть ли не сухой закон. И, глядя внимательно на основных участников поездки, добавила:

– Можно провезти с собой одну бутылку 0,75. Вот и выкручивайтесь.

Мы доехали до Выборга и сели в автобус. Состав группы был такой: артисты и полтора десятка пенсионерок – работниц Дома актёра – от 100 до 107 лет. Маргоша подарила им эту поездку. Добрались мы до российско-финской границы, а там перед переездом стоит магазинчик, полный водки. И тогда я, к моей чести, выгнал из автобуса всех этих столетних туристок. Мы дали им денег, и они все купили по 0,75 финской водки. Когда потом в автобус вошли финские таможенники и увидели этих старушек, они ох…ли: у каждой – портмоне 1825 года, а в нём – носовой платочек, пудреница и 0,75.

– Что это? – испуганно спросили они.

Мы развели руками:

– Артистки!

Видеорегистратор

YouTube-«Гараж-2023»

Александр Ширвиндт: Я впервые за десять дней ем по-настоящему. Замечательные ребята в госпитале в два захода похудели меня суммарно на восемь с половиной килограммов. Там мне рассказали анекдот – лечебный. Подходит сестричка к врачу и говорит: «Николай Иванович, Григорьеву из 7-й палаты надо вызвать психиатра». – «А что такое?» – «Лежит, у него во рту какая-то пищалка, и он сутки крякает». – «Всё нормально, он охотник – утку просит».

Игорь Золотовицкий: Я хочу выпить за Александра Анатольевича! Могу?..

Михаил Ширвиндт: Ну, можешь, конечно.

И.З.: Пауза возникла – не сразу сказал.

А.Ш.: Он хотел спросить: «Кто это?»

И.З.: Во-первых, Александр Анатольевич отличный парень, замечательный друг, прекрасный актёр. Я сейчас скажу пафосно, на слезе. Я иронизирую, конечно, но вообще уверен в этом. Когда мы были молодыми и кто-то говорил, что если не станет моих родителей, то родители друзей заменят их, – это действительно так. Вы –