Пламя возмездия - Биверли Бирн

Рука Нормана поднялась с быстротой змеи, бросающейся на жертву. Сжатый кулак был уже готов ударить это красивое невозмутимое лицо. Но Тим оказался проворнее. Он схватил отца за запястье и крепко удерживал. Да, мальчишка был не только проворным, но и на удивление сильным. Норман мгновенно понял, что с сыном ему не справиться, во всяком случае, тот физически сильнее его. Он оставил попытки освободиться от этого захвата и расслабил мускулы. Тимоти, почувствовав это, отпустил руку отца. Лицо его порозовело от гордости одержанной победы.

– Вы старый деспот и тиран. Вы никогда ничего не понимали. Вы и сейчас не понимаете и не знаете, что вас ожидает. Вы – мертвецы, и вы и эти два идиота ваши братцы. Вы уже мертвы и у вас даже не хватает ума, чтобы спокойно улечься в гроб.

Тимоти был опьянен своей властью над отцом. Он говорил громче и громче.

– Я еще попляшу на вашей могилке, не забудьте об этом.

– Я тебя самого прежде в аду увижу. – Норман с трудом дышал. – В аду! – заорал он.

Дверь кабинета Тимоти распахнулась.

– Что здесь происходит? Вы что, оба с ума сошли, что ли? Разорались на весь банк.

Чарльз переводил взгляд с Тимоти на Нормана. Норман выглядел ужасно. С него градом лился пот, он дышал так, будто пробежал не одну милю. Чарльз пододвинул ему кресло.

– Сядьте, сэр. Вам необходимо сесть. Вы плохо выглядите.

Норман повернулся к Чарльзу, и отвращение его к своим обоим сыновьям получило выход.

– Гроша ломаного вы оба не стоите. Оба. И никогда не стоили больше. – Он бормотал, уже не обращая внимания на них, про себя. – Вы не стоите даже того совокупления, во время которого я вас зачинал. Вам никогда не победить! Никогда не выиграть!

Он резко повернулся и, оттолкнув вытянутую руку Чарльза, пытавшегося удержать его, шатаясь вышел из кабинета. Чарльз посмотрел ему вслед, потом повернулся к Тимоти.

– Что случилось? Что ты ему наговорил? Отчего он так рассвирепел?

– Что случилось? – переспросил Тимоти. – Я виноват в том, что появился на свет. Так же как и ты.

Тимоти медленно побрел к столу, взял графин с амонтильядо и стал большими глотками пить шерри.

– Ты сошел с ума. Вы оба с ним сошли с ума. Это наихудшее время для того, чтобы набрасываться друг на друга. Ты что, не понимаешь, что сейчас происходит? – пытался вразумить его Чарльз.

Тимоти поставил графин назад на столик и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Я-то очень хорошо понимаю. Но вот этот старый ублюдок не понимает. Пока не понимает. И ты, братец мой, тоже не понимаешь. Но скоро поймешь.

Сан-Хуан

10 часов утра

– У нас нет выбора, – хладнокровно сказал Майкл. – Мы должны начинать.

Фернандо Люс ответил не сразу. С каждым новым визитом этого гиганта-ирландца в его кабинет Люс глубже и глубже увязал в этом новом предприятии. С одной стороны, он был вне себя от радости, он был в экстазе, предвкушая ту огромную сумму, которая должна была свалиться на него. С другой стороны, он, напротив, оставался предельно осторожным скептиком, его переполнял страх.

– Я не уверен, Еще очень многое неясно и…

– А вот что здесь в любой момент могут оказаться американцы, это действительно ясно.

Люс пожал плечами.

– Даже, если это и произойдет, и, я должен это признать, это действительно весьма вероятно, какая разница, дон Майкл? Вы ждете их с самого первого дня, едва сюда приехали.

Майкл глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым, с интересом глядя, как он извивался в неподвижном воздухе.

– Действительно, жду. А разница большая, Люс. Все дело в том, что я буду иметь к тому времени, как они придут.

Майкл не предвидел этих событий – ни он, ни Лила не могли предугадать грядущие события. В подготовке их плана им очень значительную помощь оказал лорд Шэррик. Это он разъяснил его матери суть этого нового займа для Парагвая, и каким идиотизмом было предоставлять этой стране огромную финансовую помощь. Именно это дало первый толчок тому, что их план стал выглядеть так, а не иначе. Разразившаяся между Испанией и Америкой война убедила их включить Пуэрто-Рико в их схему. А теперь события развивались именно по нужному им сценарию, и Майкл был готов плясать от радости, что события развивались так, как они и рассчитывали. А плясать сейчас было нельзя, ни в коем случае нельзя. Люс смотрел на него, как щенок, которому хозяин его задал трепку. Очень близко к сердцу принял банкир и гибель «Сюзанны Стар». Это подтвердило догадки Майкла о том, что Люс имел какие-то делишки с Джадсоном Хьюзом и теперь решимость Люса сильно пошла на убыль. Вот к этому Майкл был не готов. Пока не готов.

Он наклонился к своему визави.

– Поймите, с нашей точки зрения более благоприятного времени не будет никогда. Видите, как все кругом забегали от страха, и в том числе владельцы гасиенд. Все готовятся к тому, что грядет пора оккупации острова американцами и не за горами время, когда цены будут диктоваться ими.

– А вы, сеньор Кэррен, не опасаетесь того, что и вам будут продиктованы такие же условия?

– Откровенно говоря, нет. Они хорошие дельцы, знают толк в рынке и в его возможностях разбираются очень неплохо. Я найду с ними общий язык и сумею выйти из всех щекотливых ситуаций, уж поверьте. Но, когда они окажутся здесь, я должен встретить их во всеоружии, а не с пустыми руками.

В этом была логика, Люс не мог ее отрицать. И все же он никак не мог решиться.

– Но то, что вы хотите от меня… это… это нечто беспрецедентное, сеньор. И для банкира почти что противозаконное.

– Почти, да не совсем. Давайте посмотрим на это так: вы мне просто предоставляете заем.

– Огромный заем, чудовищный заем – почти двести тысяч фунтов стерлингов.

Большая капля пота оторвалась от подбородка Люса и упала на стол.

– Да, двести тысяч, которые обеспечены больше чем миллионом, – не преминул напомнить ему Майкл.

– Но большая часть этого, те деньги, которые вы держите у Кауттса, еще ведь не поступили на ваш счет.

Майкл пожал плечами.

– Но у вас ведь есть их телеграмма.

Это было так, телеграмму он получил, все было так. Чтобы этот ирландец не говорил, все всегда было правильно. Но Люс получил и еще одну телеграмму, о которой никому не говорил. В сейфе за портретом доньи Марии Ортеги лежало предписание, полученное им от своего руководства в Лондоне еще две с половиной недели назад. Норман Мендоза, используя необходимый в таких случаях код, предупреждал Люса о том, что резервы в Пуэрто-Рико могут в любую минуту затребованы Лондоном.

– Если я предоставлю вам этот заем, сеньор, я, скорее всего, потеряю работу, – прошептал Люс.

Майкл засмеялся.

– Да наплевать вам будет на вашу работу, когда вы заимеете кое-что в кошельке и покинете этот проклятый островок, и отправитесь туда, куда вам вздумается. Куда вы собрались, Люс? В Европу или в Северную Америку?

Люс не отвечал. Майкл облокотился о спинку, пожевывая сигарету.

– Понимаю, в Северную Америку, могу поспорить, что в Нью-Йорк, правда? Собственно, ведь это Мекка этой части мира. Значит, в Нью-Йорк, не так ли?

– Признаюсь, дон Майкл, я ничего бы не имел против того, чтобы поехать в Нью-Йорк. Если бы у меня была такая возможность.

Майкл снова наклонился к нему, пристально на него глядя.

– Я ведь предоставляю вам эту возможность, Люс. Единственное, что вы должны сделать, это не проморгать ее. Бывает, что люди угробили не такие возможности, а гораздо поскромнее, и то потом всю жизнь себя за это корили.

Люс поджал губы, мгновение подумал, потом решительно произнес:

– Хорошо! Согласен! Все будет так, как вы скажете.

Сердце его билось так, что он даже опасался, как бы этот ирландец не услышал. Да, перетрусил он изрядно, но желание попасть в Нью-Йорк было сильнее.

– Я сделаю это.

Майкл делал вид, что не замечал нервозности пуэрториканца.

– Хорошо. Давайте сядем и проработаем все детали. Сумма должна быть выплачена наличными. Вы появитесь перед каждым владельцем с семьюдесятью пятью тысячами песет, это пятнадцать тысяч фунтов стерлингов, и выплатите им эти деньги сразу же после того, как их подпись появится там, где ей положено быть, и…

– Я не могу, сеньор. – Люс побледнел.

Он выглядел так, будто вот-вот должен был грохнуться в обморок.

– Черт возьми, дружище! Вы же только что согласились.

– Насчет займа, это так. Займа под сумму на вашем счете. Но я не могу носиться по всему острову и встречаться со всеми плантаторами. Не сейчас. Вы же сами говорили, что на острове паника, дон Майкл. Если я уеду, если меня не будет несколько дней, они запаникуют еще больше. Кроме того, мне следует отписать в Лондон. Мы ведь – единственный банк в Сан-Хуане. Я должен оставаться здесь. Если я этого не сделаю, то генеральный губернатор…

Люс поднял руки вверх – у него не было слов продолжить.

Майкл сидел, развалясь в кресле и, прищурившись, смотрел на Люса. Он был готов изменить тактику, но не стратегию.