Ян (не) для Янки (СИ) - Гордеева Алиса

«Задержанный Бельский Демид Демидович заключён под стражу».

– Да! – перекрикивает ведущего Филатов. – Наконец-то!

Парень вскакивает на ноги и подлетает ко мне, нахраписто заключая в объятия и раскачивая в разные стороны.

– Шахов следующий! Помяни моё слово! Без Бельского он дырка от бублика! Даянка!

Фил продолжает сдавливать меня в кольце своих рук, не в силах сдержать эмоций.

– Это что? Мишин? – мысли прыгают, как солнечные зайчики по стене.

– Зюзев! Мишин! Да какая разница, Ян? – голосит Филатов. – Главное, что эта наглая рожа теперь сядет надолго!

– Ага! – решительно киваю в ответ, но понимаю, что для меня важнее другое. – Саш, а Ян с Бельской успели расписаться?

Глава 29. Ян

Когда мне было семь, я боготворил отца! Хотел быть похожим на него во всём! Гордился им и приводил в пример! У кого самая дружная семья? У меня! У кого в доме всегда мир и гармония? У Шаховых!

Когда мне исполнилось двенадцать, я впервые увидел в глазах матери слезы. Стоя на кухне в помятом халате, она кусала губы и шептала, что во всём виноват лук. Помню, назвал её «девчонкой», вложив в это слово всё пренебрежение к слабости женского пола, а потом сам начистил матери целую гору репчатого.

В пятнадцать я перестал верить отцу. Он часто приходил за полночь, от него веяло чужими духами, а на воротнике белоснежной рубашки красовалась алая помада. Всю ночь напролёт он «воспитывал» мать, а наутро отдохнувший и в свежей сорочке садился завтракать, улыбаясь мне как ни в чём не бывало. Мать снова чистила лук и упорно делала вид, что всё хорошо. Правда, к помятому халату всё чаще прибавлялись синяки на руках и глубокие тени под глазами.

Наверно поэтому, когда в семнадцать я узнал о связи матери с отцом Яны, промолчал. Несколько дней переваривал информацию, а когда становилось невмоготу, чистил лук. А ещё наблюдал. И как бы тошно ни было на душе, я оставался на её стороне! Понимал, что это неправильно! Бесился! Ненавидел Талеева. Порывался рассказать Яне или обрушить свои знания на мать. А потом вспоминал об отце, его выходках, словах, нескончаемом лицемерии и тоннах лука, очищенного и выброшенного за эти годы на нашей кухне, и закрывал глаза, позволяя матери решать самой.

Шахов никогда не был ангелом! Зато жестоким деспотом и самодуром всегда! Понятия чести, уважения, любви в его сознании были стёрты ещё тогда, во времена моего детства. Да и были ли они вообще?!

Мать сорвалась после аварии. В тот день всё с самого утра пошло наперекосяк! Ссора с Яной, её спонтанный отъезд, ребята странного вида возле тачки её отца… Что это интуиция? Седьмое чувство? Не знаю! Зачем запрыгнул в такси и поехал следом, не знаю… Совпадение? Судьба? Я опоздал на считаные секунды. Не видел момента аварии и сейчас бессилен хоть что-то доказать… Да и честно не помню ничего, кроме Янкиного лица в моих ладонях, её закрытых глаз и своих слёз. Когда теряешь всё – страх испаряется! И если мне повезло, и Янка осталась жива, то мать в тот день умерла вместе с Талеевым. Она больше не плакала, не чистила проклятый лук… Её взгляд угас, а слова наполнились злобой и ненавистью! В порыве гнева она обвиняла во всём отца! Призналась тому в измене, в том, что никогда не любила Шахова так, как смогла полюбить отца Даяны, а ещё… ещё бросила в сердцах, что я для Олега никто! Чужой! Нагулянный! Неродной! Несмотря на весь ужас происходящего, я вздохнул с облегчением… Быть сыном своего отца я не хотел уже тогда!

О том, что с Янкой у нас один отец на двоих, Шахов сообщил мне позже, и сейчас понимаю: он хотел, чтобы я возненавидел мать! И в этом отец преуспел! Он слишком сильно жаждал мести, да только напрямую добраться до бывшей жены не успел. Получив официальный развод, мать поспешила повторить судьбу родителей Яны. По доброй воле или также, как приключилось с Талеевыми, не знаю… Теперь не знаю… Но с горя я поверил каждому слову и чёртовому анализу ДНК, который, как и всё в моей жизни, оказался подделкой.

Вот и сейчас вокруг меня сплошное лицемерие и фальшь: нелюбимая невеста, навязанная свадьба, притворные улыбки гостей, которых не знаю. Наша скромная роспись в серых стенах районного ЗАГСа и та – пыль в глаза избирателям Шахова. Вспышки фотокамер, сухая речь регистратора, расфуфыренная Ди… Ей совершенно не идёт быть невестой: белое платье слишком сильно контрастирует с чернотой её души! Но самое мерзкое – это взгляд отца! Он, как вампир, питается моей болью и даже не скрывает радости отмщения! Не смог искалечить жизнь матери – отыгрался на мне!

– Дорогие гости! В этот прекрасный день мы собрались здесь с вами на важном событии – регистрации брака.

Женский официальный голос через силу пробивается в сознание. Всё как в тумане. Ощущаю себя долбанной марионеткой в руках отца и сейчас как никогда понимаю, что виноват во всём сам! В своей ничтожной жалости к самому себе я позабыл, каким страшным и деспотичным может быть Шахов! Я подпустил его слишком близко! Поверил, дал шанс! По сути, сам загнал себя в капкан. Я мог послать Диану ещё год назад и не доводить до свадьбы! Вместо праздной жизни, давно мог встать на ноги и не зависеть от Шахова! Винить некого! Прилетевшая мне в рожу порция дерьма – закономерный итог!

– Прошу вас подтвердить желание вступить в законный брак согласием, – полноватая женщина с улыбкой зачитывает мне приговор и даже не дрогнет. Какой я для неё по счёту? Десятый за день? Тысячный за месяц? Ни толики эмоций, ни грамма интереса. Снова фальшь!

– Невеста?

– Я согласна, – торопится с ответом Ди. Дура! Собственноручно продаёт свою жизнь, даже не пытаясь бороться! Хотя чем я лучше?

– Жених?– болью в висках отдаётся слащавый голос. Облизываю пересохшие губы и мотаю головой: я не согласен! На брак не согласен! На жизнь такую не согласен! Не с Дианой я хочу просыпаться по утрам! Не её голос слышать! Не её губы целовать!

– Жених? – повторяет регистратор, а Бельская взволнованно хлопает глазками и дёргает меня за руку.

– Шах,– скрипит она, сходя с ума

Ещё бы! Всего три буквы отделяют меня от свободы! «Нет» – что может быть проще?

– Вам нужно ответить, жених! – улыбка спадает с одутловатого лица сотрудницы ЗАГСа, зато мгновенно расцветает на моём! Мне нравится наблюдать, как презрительно-негодующая гримаса искажает лицо отца, как аккуратный букет нежно-персиковых роз дрожит в руках Дианы. Я почти физически ощущаю волны бешеной злости, исходящие от Демида, и представляю ошарашенное лицо Агнессы. Моё «нет» обернётся скандалом! Клеймом отпечатается на Бельской и катком пройдётся по предвыборной кампании отца. Это шанс отомстить за мать. Шанс начать жизнь с чистого листа. Ещё не поздно! Всего три буквы, но как много они способны изменить!

– Шах, ты чего молчишь? – предчувствует неладное Ди, и мне даже немного жаль дурёху! Только класть на алтарь её тупых расчётов свою жизнь я не готов!

– Прости, Диан, – улыбаясь качаю головой, и, глядя в пустоту её красивых глаз, шепчу: – Я не могу! Не хочу! Не люблю!

Ди поджимает губки и пытается сохранить лицо. Здесь слишком много журналистов и злых языков, за один неверный шаг способных очернить репутацию любого. Её милый подбородок трясётся, букет выскальзывает из рук, а в небесно-голубых глазах блестят слёзы.

– Ты пожалеешь, – бормочет в ответ. Оглядывается на отца, взглядом просит поддержки! Только мне всё равно! Если мои расчёты верны, а слово Шахова до этого момента имело вес, то Фил уже на свободе, а значит, свободен и я!

– Жених, прошу вас! Ответьте! – уже в открытую требует регистратор, но озвучить своё «нет» не успеваю. Да и это , наверно, к лучшему! И без моего отказа позора семье Бельских теперь хватит надолго!

Всё происходит слишком быстро! Тяжёлые шаги, с ноги открытые в зал двери. Посторонние голоса, возмущение Бельского, угрозы и это вечное «вы не знаете, кто я», «да я вас сотру в порошок». Шокированные вздохи, чьи-то слёзы. Отчаянные крики Агнессы и обещания отца, всё уладить. Опустошённый взгляд Ди и бесконечные вспышки фотокамер!