Начало Игры - Андрей Раевский

— Мешки — изобретение грубое, — пояснил палач публике, — на их месте имел бы смысл пребывать кускам прозрачного чистого льда. И тогда, тая под воздействием отсутствия холода, нашим друзьям были бы подарены незабываемые ощущения, по мере их опускания вниз на положенное по закону расстояние. Но льда у меня нет. Ну, нет, что поделаешь! — он развёл руками. Может у кого есть, а? Нету? Ну и ладно! Сойдут для них и мешки!

Казнимые с тоской и страхом смотрели вниз на весело бьющие из мешков струйки, напряжённо ожидая, когда опора начнёт уходить из-под ног.

Палач снова двинулся было к краю помоста, видимо собираясь продекламировать очередную виршу, как вдруг к своему удивлению чуть не наткнулся на постороннего человека.

— Что? И ты решил иметь намерение мне сегодня мешать?

— Нет, — последовал краткий ответ.

Теперь незнакомца увидели все. Это был невысокий коренастый человек со скуластым лицом и тёмным чубом на бритой голове. Стражники недоуменно переглядывались, не понимая, как ему удалось проникнуть на помост сквозь сплошное оцепление.

— Кто ты и что тебе нужно? — спросил Тамменмирт, в очередной раз поднимаясь с места.

Незнакомец поклонился правителю, совершив затем ещё три коротких поклона на стороны.

— Я монах Тулунк из Братства у Соляной горы. Моя цель — поединок.

— С кем же?

— Мой противник — монах Сфагам, недавно покинувший Братство Совершенного пути.

Толпа заволновалась

— Ого! — Негромко воскликнул правитель, обернувшись к Сфагаму. — Чем ты им насолил?

— Останусь жив — расскажу.

— Поединок мастеров! Что может быть лучшим украшением праздника! — провозгласил Тамменмирт.

— Ты уж постарайся остаться…

— Только ради тебя, правитель, — с улыбкой ответил Сфагам, поднимаясь с места.

— Я уж не знаю какие у вас там дела, но я к тебе привязался. Впрочем, ты можешь и не принимать вызов. — тихо проговорил он Сфагаму.

— Нет, не могу… Да и не хочу. Не бегать же мне от него.

Под приветственные крики толпы Сфагам стал осторожно пробираться между рядов к помосту. Перед ним промелькнули встревоженные взгляды друзей — Кинвинда, Стамирха, Лутимаса.

— Давай, Сфагам, покажи ему! — донёсся резкий голос Гембры. Но и в её голосе чувствовалась тревога. Совершенно особым был неотрывно пристальный взгляд больших светло серых глаз Ламиссы. Сквозь испуг и удивление просматривалось ещё какое-то необъяснимое выражение. Она что-то беззвучно шептала, будто молилась.

Пока герольд громким голосом объявлял народу о предстоящем поединке, Сфагам и Тулунк молча стояли рядом на помосте, внимательно изучая друг друга. Наконец, герольд замолчал. Притихла и толпа.

— Шмель. — сказал Тулунк.

— Скорпион. — ответил Сфагам.

— Договариваются о стиле боя, — пояснил, склонившись к уху правителя новый начальник дворцовой охраны. Тот понимающе кивнул.

Обнажив мечи, противники разошлись к противоположным концам помоста.

— Скажи Фриккелу, чтобы придержал этих…, — распорядился Тамменмирт, кивнув стражнику в сторону виселицы, — пусть тоже посмотрят напоследок. Успеют ещё повисеть…

Мучительно вытягиваясь казнимые уже балансировали на пальцах ног, когда Гвоздь проворно залепил прорези в мешках кусочками просмолённой ткани и с опаской глянув на готовых к поединку монахов, поспешил убраться с помоста.

Но те, приняв боевую стойку, не спешили скрестить мечи. Они, будто в медленном танце ходили по кругу, не сокращая меж собой расстояния. Их плавные движения были столь согласованы, что казалось, их связывают невидимые нити. Вскоре однако, характер движения изменился. Сфагам занял оборонительную позицию а Тулунк продолжал описывать вокруг него медленные круги. Внезапный каскад молниеносных движений был столь стремителен, что никто даже не успел за ними уследить. Противники вновь разошлись, продолжая плавный танец. К возгласам удивления и восхищения присоединился негромкий звук барабана. Следующая атака Тулунка была более продолжительной и публика уже могла разглядеть отдельные эпизоды боя. Такое мастерство владения мечом мало кому доводилось видеть. Невесомые серебристые молнии со свистом рассекали воздух. Скорость и техника обманных движений была непостижима. Тулунк атаковал всё напористей. Ни один из опытнейших воинов не продержался бы против него и минуты. Но защита Сфагама была надёжной. Он пока и не пытался атаковать, терпеливо, с неизменной безукоризненностью отражая нападения. Приземистый, увёртливый и подвижный Тулунк казался гораздо активнее. Ни на мгновенье не останавливаясь он продолжал неустанно кружиться вокруг своего противника и казалось, что его хитроумные цепляющие и жалящие удары вот-вот достигнут цели. Но атаки следовала за атакой, а защита Сфагама оставалась неприступной. И когда обманные пируэты Тулунка стали чуть-чуть короче, удары чуть сильнее и прямолинейнее, а возвратные защитные блоки стали медленнее на ничтожную долю мгновения, Сфагам перешёл к первым контратакам. Его скупые, но точно расчитанные выпады, тем не менее, сразу лишили Тулунка атакующей инициативы, заставляя уворачиваться и отпрыгивать, ломая ход обманных комбинаций. Пространство боя расширилось и захватило теперь весь помост, вызвав очередную волну возбуждения зрителей.

— Хорошо, что монахи ни с кем не воюют, а? — подмигнул один из стражников своему товарищу, — а то они бы нам… Вон видишь, закручивал снизу, а метил в шею. А у того защита — будь здоров!… Вот так бы нашим ребятам научиться…

В целом, симпатии толпы были на стороне Сфагама, но и мастерство Тулунка тоже не осталось неоценённым. Его искусные ухищрения и изысканные приёмы неизменно сопровождались возгласами восхищения. Но ход боя неумолимо переламывался. Сфагам методично продавливал оборону противника, шаг за шагом сужая поле его манёвра. Тулунк и сам это понимал. Сделав перерыв между атаками, он изменил тактику. Теперь его меч наносил скорее отвлекающие удары, а главные он старался нанести ногами и свободной рукой. Со стороны это напоминало хорошо поставленный изящный танец. Азарт публики достиг пика. Многие зрители на боковых трибунах повскакали с мест. Их возбуждённые выкрики слились в один сплошной вопль возбуждения. С Гемброй творилось что-то невообразимое. Неистово крича, она едва не сваливалась вниз со своего места в верхнем ряду. Ламисса закрыла глаза руками и тихонько покачивала головой не решаясь взглянуть на помост.

Вихрем переносясь от одного края помоста к другому, дерущиеся оказались на угольной дорожке. Отпрянув назад после очередного выпада, Тулунк, приняв обычную низкую стойку загрёб рукой пригоршню ещё горячей угольной пыли и швырнул её в лицо Сфагаму. Тот, разумеется, успел вовремя закрыть глаза, но сделал вид, будто ему это не удалось. Как бы не в силах открыть глаза, он подался назад и несколько вяло вслепую отбив два проверяющих удара, слегка припал на одно колено. Тулунк кинулся в прямую атаку, что и было нужно Сфагаму. Он применил одну из тех ловушек, которые мастера называли «Смерть за царапину» и которые венчали лестницу боевого искусства воина первой ступени. Поставив нарочно жёсткий и как бы напряжённо-испуганный блок против прямого и сильного удара сверху, Сфагам спровоцировал косой удар слева. В этом заключался главный и самый тонкий ход. Этот удар не был заблокирован, а лишь только отчасти придержан нарочито слабым и неуверенным, но на самом деле, ювелирно рассчитанным движением, чтобы только не позволить мечу противника врезаться в тело со всей силой. Лезвие скользнуло вниз, и прорезав одежду полоснуло Сфагама по бедру. На эту долю секунды атакующий оказался открыт. И этого было вполне достаточно, чтобы Сфагам успел нанести свои два удара. Первый — парализующий и пробивающий защиту — локтем снизу в подбородок и второй — в смертельном прыжке — ногой в грудь.