Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

103

В этот ответственный день Тютюнин снова ушел домой пораньше, благо Кузьмич вошел в курс приемного дела и довольно толково справлялся с работой.

Домой Сергей ехал на трамвае в сопровождении наряженного Лехи.

Его изысканный костюм поначалу пассажиров воодушевлял, но потом они начинали ругаться на рыбную вонь, которая еще не выветрилась из Лехиных карманов.

– Это свинство, с такой вонью по городу ездить! – сказала какая-то дама. – С такой вонью надо дома сидеть.

– Причем с рыбной вонью, – согласился с ней лысый пенсионер, очень похожий на Хрущева.

– А мне нравится! Я вообще рыбу люблю! – возразил гражданин, от которого пахло еще и похлеще. – Я рыбку люблю, которая таранка! Ее с пивком хорошо.

Леха и Сергей ни на какие провокации не отвечали и вдвоем держались за сумку с травяным сбором.

– Как ты думаешь, Ленка меня уже простила? – то и дело спрашивал Окуркин, которого этот вопрос очень интересовал.

– Конечно простила, – с готовностью подтверждал Сере-га, которому не жалко было хороших слов для своего друга.

Тютюнин ехал домой и не догадывался о том произволе, который творился в его родной квартире.

А творилось там следующее. Сбежавшая с работы Люба тщательно прочесала всю жилплощадь и, не найдя мужниных миллионов, сейчас же связалась с мамой.

– Ищи лучше, доча! Деньги практически у тебя под ногами! Поройся в сливном бачке! Откупорь варенье прошлогоднее – этот гад пронырливый мог в варенье напихать. Потом еще все книжки перевороши, ну и, конечно, приступай к обдиранию обоев! Под обоями, доча, тыщи великие!

Люба с воодушевлением приступила к выполнению поставленной задачи, однако одна она не справлялась, и Олимпиада Петровна, превозмогая слабость, все же приехала к дочери на помощь.

Вдвоем дело у них пошло на лад, и за полтора часа они сумели ободрать обои в большой комнате и коридоре. И хотя денег не нашли, работали увлеченно и с огоньком.

Тютюнин же, ни о чем не догадываясь, продолжал ехать в трамвае.

Их с Лехой еще пару раз пытались пристыдить за рыбную вонь, но потом в вагон вошел бомж, проведший ночь в выгребной яме, и на его фоне запах от Лехиного смокинга очень выгодно отличался.

При появлении бомжа из выгребной ямы народ с задней площадки перебежал вперед, и даже вечно недовольная кондукторша не решалась потребовать с него билет.

Сергей и Леха решили терпеть сгустившуюся атмосферу и делали вид, что все в порядке.

– Говорят, трамваи отживают свой век, – задумчиво произнес бомж, обращаясь к попутчикам.

Окуркин только пожал плечами смокинга, а Серега крепче зажал нос.

– А мне было бы жаль, – заметил бомж, глядя в окно. – Это же наша история…

И он сошел на следующей остановке, заставив шарахнуться приготовившихся к посадке пассажиров.

104

То, что увидел Сергей Тютюнин, оказавшись дома, повергло его в шок.

– Это у нас что за катаклизм такой со стенами случился, Люба? И почему это?

– А потому что отдавайте ваши денежки по-хорошему, пока мы паркет не заколупали! – хрипло прокричала теща Олимпиада Петровна.

За время приема бесплатных процедур она похудела и стала похожа на списанную полковую лошадь, лучшие битвы которой уже позади.

– Какие такие деньги? – не понял Сергей. – Эти, что ли?

Он достал из кармана взятые утром четыреста рублей, которые хотел использовать для откупа от бандитской группировки.

– Ага! Смотри, доча, остаточки! Но мы не гордые.

С этими словами Олимпиада Петровна рванулась вперед, выхватила у Тютюнина деньги и моментально спрятала их в карман.

– И давай остальные, – потребовала она, вернувшись на прежнюю позицию.

– Какие остальные?

– Которые по телевизору объявляли! Вся страна слышала!

– Да, Сережа, – подтвердила Люба. – Вся страна слышала.

– Ах вон вы о чем, – догадался Серега. – Так вы ошиблись, как и бандиты – те, что утром приходили.

– Видишь, доча! К нему по утрам бандиты ходют, а ты небось и не знала?

– Ой! – Люба схватилась за грудь. – Не знала, мама!

– Во! Видишь как! Он тут козу с построй организовал, тыщи лопатами гребет, а мы с тобой прозябаем, Люба!

– Прозябаем, мама! – подтвердила Люба.

– Давай деньги, паразит, а то мы тебя в милицию на экзекуцию сдадим!

– Сдадим! На экзекуцию! – прокричала Люба, потрясая столовым ножом для обдирания обоев.

– Значит, так… – произнес глава семьи Тютюниных, подводя черту под митингом. – Если бы не важные дела, я бы вам тут устроил… Но я должен уйти. Поэтому слушай мою команду: во-первых, навести здесь порядок, во-вторых, приклеить взад все обои и в-третьих… – Сергей оглядел разоренную комнату и приметил на шкафу притаившегося Афоню. – И в-третьих, успокойте кота, а то у него уже травма психологическая… Все, время пошло…

Оставив женщин в полном смятении и недоумении, Сергей заглянул на кухню, однако былого изобилия не обнаружил. Из-за частых промываний Олимпиада Петровна теперь сама кушала за четверых, хотя и продолжала терять в весе.

Съев несколько застаревших кусочков пирога «День независимости», Сергей запил его позавчерашним киселем и перед уходом заскочил в туалет. Заскочил и тут же выскочил.

В развороченном бачке крутился водоворот, и водяная струя грозно ревела под унитазной крышкой.

Ни одной естественной надобности отправить было невозможно.

«Ну и ладно», – сказал себе Сергей и покинул квартиру, громко хлопнув дверью.

105

Окуркина Сергей без труда обнаружил возле гаража. Леха полировал «запорожец» скипидаром и весело напевал.

– Ты чего такой радостный? – спросил его хмурый Тютюнин.

– А, Серега! – обрадовался приятель и, повернувшись, продемонстрировал второй, симметричный фингал под другим глазом. – Ленка меня простила!

– Чего же тогда еще один фингал образовался?

– Так я же сказал – простила. Видишь, штаны нормальные, рубашка – никаких тебе смокингов. Я снова рабочий человек, Серега, и никаких тебе шпротов в кармане… Ты-то чего такой смурной?

– У меня теща приехала. – Серега вздохнул. – Любку сбунтовала, и они вдвоем все обои ободрали, бачок сломали, а Афоню на шкаф запулили.

– Это зачем?

– Деньги искали.

– Деньги? Чьи?

– Мои. Про нас же с тобой в телевизоре рассказывали и показывали фотографии.

– Да ты что?! – Леха отбросил тряпку со скипидаром и покачал головой. – Жаль, что я не знал, а то бы Ленку-то мордой ткнул. Посмотри, сказал бы, на какого человека руку подымаешь, дура.

– Леха, нас там ворами обозвали. Почти что олигархами. Сказали, что денег у нас навалом, и моя жена с тещей в это поверили. А потом наутро мне даже бандиты звонили.

– Какие бандиты?

– Настоящие, как в кино. Голос такой хриплый и страшный… Неси, говорит, тридцать штук – пора, говорит, делиться.

– А ты чего?

– Сначала позвонил в милицию, но меня там послали. Говорят, ты тот самый вор – разбирайся сам.

– И ты чего?

– Решил принять бой. Выхода-то не оставалось.

– И принял?!

– Нет. Пока спускался, они куда-то подевались, а в подъезде кровь обнаружилась, неизвестной группы. Деньги, которые бандитам собрал, с собой взял – на работу. Теперь пришлось отдать их жене с тещей, но они говорят – мало…

Сергей невесело вздохнул и присел на старую покрышку, а Леха задумчиво почесал нос и изрек:

– Утро вечера мудренее. В смысле, что, пока продукт нафильтруем, все и уляжется. В крайнем случае пойдем и напугаем твою тещу…

– Да я уже напугал, – махнул рукой Сергей. – Давай лучше за дело примемся, а то мы за этой пьянкой совсем про тех уродов забыли. Они, может, уже повсюду ходят, здороваются с нами, водку нам продают, а мы-то и не понимаем.

– Я знаю кондукторшу одну злую – вот она точно из этих. Вот такая морда и хватка бульдожья. Два раза в автобусе с ней ездил и оба раза оплатить пришлось. Даже вспоминать страшно…

Заметив постороннее движение, Леха поднял глаза и удивленно воскликнул:

– Смотри, Серег, это же ваш Импотентов! Тютюнин обернулся и тоже удивился, узнав Фригидина, который невесть как оказался среди гаражей.

– Здравствуйте, Сергей и друг его Алексей!

– Виделись уже. Ты чего сюда приперся?

– Я не приперся, Сергей. Я просто… э-э… – Фригидин замолчал, вспоминая, чему его учила Живолупова. – Ага! Я просто наношу вам визит вежливости.

– А он нам нужен, твой визит?

– Я полагаю что… э-э… нужен, поскольку у меня с собой есть водка.

С этими словами Фригидин извлек из кармана чекушку русской водки «Кавказ».

Окуркин и Тютюнин переглянулись. Выпить им хотелось всегда, однако за предложением Фригидина скрывался какой-то умысел. К тому же приятелям предстояло провести важную работу – отфильтровать продукт, который уже завтра должен был сделать их планету свободной.

– Уходи, Фригидин, – просто сказал Сергей.

– Но почему, друзья мои? Вы ведь простые люди – пропойцы. И водка вам необходима для этой, как ее… физиологии!