Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

– Так, самое главное! Не забыть бы самое главное! – то и дело повторял майор Яндкван, лихорадочно пролистывая свой блокнот-опросник.

– А вот и наши друзья! – нарочито громко произнес Гамакван, давая возможность своим коллегам приготовиться.

– Какая радость! – воскликнул Яндкван, моментально надевая маску радушия. – Садитесь, господа! Садитесь! И, если вы не против, я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Мы не против, – ответил Тютюнин, выкладывая на пустые тарелки собственную закуску из карманов.

Яндкван так и остался стоять с раскрытым ртом.

– Ну-ну, какие вопросы? – подтолкнул его Окуркин, в свою очередь доставая из кармана шпроты.

Уже по дороге сюда они с Серегой успели провести два тоста и теперь чувствовали себя с каждой минутой все лучше.

Наконец приятели уселись за стол, а майор Яндкван обрел дар речи.

– Вопрос первый: знаете ли вы, как в конфеты «подушечка» засовывают повидло?

– Нет, этого мы не знаем, – решительно заявил Окуркин. – И современной науке это неизвестно. Поскольку секрет утерян.

– Но ведь «подушечки» продаются?

– Продаются, – кивнул Леха, просматривая оставшуюся треть рюмки на свет. – Продаются и производятся, только последний технолог, который знал, как работает машина и в чем ее технический принцип, еще полгода назад ушел в бессрочный запой.

– Эй, а откуда ты это знаешь? – подивился Тютюнин.

– А у меня жены брата свояка сын работает в «НИИ-Повидло». Они как раз и занимаются разгадкой секрета «подушечек».

– Хорошо, в чем вы видите главный секрет своей силы? – продолжил опрос Яндкван.

– Учение – свет, а неучение – тьма! – сразу нашелся Леха и, чокнувшись с Сергеем, допил коньяк.

– Какая ваша любимая порода собак?

– Блоходав! – поднял руку Тютюнин.

– И ризеншнапс! – дополнил его Окуркин.

– Какое, по-вашему, самое значимое высказывание?

– Темнота – друг молодежи, – сказал Серега. -

– Точно. И еще: семеро одного – никогда! – поддержал его Леха, затем демонстративно потряс пустой рюмкой. – А чего, товарищ депутат, еще горючка есть?

– Есть, – кивнул Яндкван. – В последнем желании не могу вам отказать.

– Это еще не последнее! погрозил пальцем Леха. – Это только одно из первых и… это… немаловажных!

По знаку Яндквана агенты, исполнявшие роль официантов, принесли еще две бутылки коньяка.

– Вот это по-нашему! – обрадовался Леха, и они с Тю-тюниным начали наливать по новой.

– Садись со мной, депутат! – с трудом фокусируя взгляд, потребовал Серега. – Будеш-ш-шь держать ответ перед народом. Садись и выпей.

Яндкван послушно сел рядом. Он уже получил ответы на все самые важные вопросы и теперь надеялся услышать какие-то предсмертные откровения обреченных суперменов.

Майору налили полный фужер коньяка и заставили выпить.

– Пей-до-дна! Пей-до-дна! – кричали Леха с Сергеем, запрокидывая голову Яндквана и едва ли не впихивая ему в рот весь фужер целиком.

– Уф-ф-ф!!! – выдохнул майор, не веря, что сумел это сделать.

– Молодца, собака! – хлопнул его по спине Окуркин и тут же без видимых усилий выпил свою порцию.

– Хорошо сидим, – разжевывая жестковатую салфетку, заметил Тютюнин. – Только почему-то не поем…

– А почему мы не поем, а? Депутат, а? – Окуркин снова хлопнул Яндквана по спине, да так, что у того заныли настоящие – дунтосвинтские позвонки.

«Видимо, это у них уже судороги», – решил Яндкван, с нетерпением ожидая, когда же все кончится.

– Хазбула-ат удало-о-ой! Бедна сак-ля твоя-а-а! – запел Окуркин прямо в ухо Яндквану.

Майор поморщился, и это не ускользнуло от пьяных глаз Тютюнина.

– Депутат – петь! Петь, депутат! Ты с народом или без народа, а?

Пьяный человеческий самец в упор уставился на Яндквана своими красными глазами, и впервые за свою карьеру кадровый разведчик почувствовал настоящий ужас.

– Петь, депутат! Петь! – голосил Серега.

– Петь и пить! – добавил Окуркин, наливая Яндквану очередную порцию. Вторая бутылка закончилась, Леха отбросил ее к стене и заревел, словно раненый бизон:

– Официант, добавь горючки, так тебя разэдак! Не стоять! Никому не стоять – всем двигаться!

Перепуганные агенты наперегонки бросились к угловому буфету, чтобы подать коньяк отравленному супермену. В результате Окуркин получил полдюжины бутылок.

– Ага! И корабль плывет! – довольно заключил он и моментально откупорил одну из них.

Окуркин стал доливать из нее в фужер Яндквана, но майор воспротивился, опасаясь, что упадет на пол раньше, чем погибнут от яда эти двое.

– Пожалуйста, не нужно! Мне уже хватит!

– Между первой и второй промежуток небольшой, – возразил ему Тютюнин. – Гусары пьют по полной, депутат. Или ты не настоящий депутат?

Яндквану показалось, что он на волоске от разоблачения, и кто знает, как они поступят, если поймут, что он резидент Имперской разведки.

– Ладно, я согласен, – выдавил из себя майор, чувствуя, что теряет концентрацию.

«Заметут они меня, как пить дать заметут».

96

В разгар веселья, когда официанты-агенты жались по углам, а терявший гипнотический экран майор Яндкван все чаще проявлялся в своем дунтосвинтском обличье, в приватную столовую вбежал министр Шустрый:

– Господин майор! Ой, простите… товарищ депутат, там такое… – Шустрый указал в стороны зала.

– Ш-ш-што такое? – с трудом разжав челюсти, спросил Яндкван.

– Там такой бал-концерт, что просто атас. Народ нужники штурмует!

– Ф-ф-ф каком смысле? – не понял майор.

– Вставай, депутат! Пойдем наводить порядок! – воскликнул Окуркин. – Хватай его, Серега, нужно помочь человеку… Или не человеку?

На пьяном лице Окуркина отразилось недоумение. Депутат то был так себе, а то совсем зелено-бурый, с гребнем и когтями на депутатских лапах.

– Видать, моя белая посылает мне привет, – сделал вывод Окуркин. – Надо малость притормозить.

С этими словами Леха вылил половину своего коньяка в пустой фужер, а оставшуюся половину с удовольствием выпил.

Выдохнув коньячные пары, он посмотрел на слитую половину, а потом выпил и ее тоже, справедливо рассудив, что раздельное питание – самое правильное.

Тютюнин тоже расправился со своей лошадиной дозой, и вдвоем с Лехой они подняли неустойчивого депутата со стула.

– П-постор-ронись! – требовательно крикнул Тютюнин. – Вын-нос тела!

Яндкван пытался перебирать ногами, но вынужден был признать, что передвигается все же лишь благодаря отравленным суперменам.

«До чего же они крепкие ребята! Просто даже немного стыдно, что я их отравил…» – с трудом думал Яндкван.

Вытащив Митюкова-Яндквана в зал, Леха и Сергей прислонили его к колонне и стали наблюдать за тем, что происходило в парадном зале.

От прежнего чинного благолепия не осталось и следа. Столы с бутербродами, семгой и икрой были перевернуты самой отчаянной частью гостей, которые не только образовали очередь в стационарные туалеты «Паласа-Матраса», но и жались кучками возле наспех организованных пластмассовых кабинок.

Неимоверным усилием воли майор Яндкван сумел отслониться от колонны и, достав из кармана универсальную вытрезвляющую таблетку, забросил ее в зубастую пасть.

– Что же это такое?! – произнес он, когда его сознание слегка прояснилось.

– Какой стол, такой и стул! – ответил Окуркин. – Всеобщий бардак!

– Это демократы во всем виноваты, – вмешался Тютюнин. – Развалили, понимаешь, страну, а нам теперь туалетов не хватает! Але, мордастый! – обратился он к важному господину олигархической наружности. – Мор-рдастый, почему не приветствуем дембеля, а? Ты, тефтель холодный! Скока дней до приказа?! Отвечать быстр-ро!

Не дожидаясь ответа, Тютюнин отвесил важному господину крепкую затрещину.

От стены к месту происшествия метнулись плечистые телохранители олигарха, но Тютюнин выхватил у стоявшего неподалеку официанта поднос и метнул его в нападавших.

Попал он совершенно в других господ, а те случайно посчитали виноватыми телохранителей. После коротких и эмоциональных объяснений завязалась дружная драка.

– Бей буржуев! – радостно завопил Окуркин и залепил в глаз попавшемуся под руку министру Шустрому.

Где-то начали стрелять. В центре зала рухнула люстра. Неуправляемая толпа ломанулась к выходу и перевернула несколько туалетных кабинок вместе с их обитателями.

Содержимое пролилось на мраморный пол, моментально превратив его в каток. Люди в дорогих костюмах и туалетах валились словно кегли, рассыпая жемчуг и роняя золотые зажигалки.

В панике они пытались выбраться из зловонных луж и, хватаясь друг за друга, только усугубляли свое положение.

Мигая маячками, к отелю стали прибывать милицейские и пожарные машины, а также кареты «скорой помощи».

Еще через десять минут отключилось электричество, на крышу отеля высадился ОМОН, а потом по телевизору выступил Генеральный секретарь ООН Коффи Анан, который подчеркнул, что это уж вообще ни в какие ворота.